Ездить по сельским районам Херсонщины, которые граничат с Крымом и своими морскими курортами, непривычному человеку порой бывает жутковато. По лесополосам — пятна крови, по придорожным полям бродячие собаки растаскивают кости непонятного происхождения. Похоже на давнее поле боя, хотя на самом деле все это является обычными отходами очень распространенного по южным степям бизнеса: частные предприниматели разъезжают по селам на машинах, скупают у владельцев свиней и бычков. Потом животных забивают и свежуют — либо арендуя для этого заброшенное подворье, либо просто в каком-нибудь овраге. Шкуру и тушу — в прицеп, копыта и требухи — на землю, и айда сбывать полуфабрикат по рынкам или магазинам, где «затариваются» многочисленные отдыхающие.На безопасность и качество денег нет
Что и говорить: с точки зрения элементарной гигиены и качества мяса, бизнес хоть и традиционный, но весьма сомнительный. И «жить» ему якобы осталось недолго: с 1 января 2015 года в Украине вступает в силу запрет на домашний убой скота для продажи в оптовой или розничной торговой сети. Для выполнения этой нормы Закона «О безопасности и качестве пищевых продуктов» в государстве в целом и на Херсонщине, в частности, должны создать разветвленную сеть убойно-санитарных пунктов. Теоретически, они должны заработать в каждом селе, но практически в Таврии «убойными пунктами» до сих пор остаются лесополосы.
— Каждый год выращиваю 10—11 свиней. Работа тяжелая, но за счет продажи туш кормлю семью и оплачиваю учебу дочери в херсонском вузе. Больше денег не остается, так что вкладывать в создание убойного пункта даже на паях с односельчанами нечего. Ведь доходы падают: с конца прошлого года кормы из-за неурожая и засухи подорожали на треть, а свинина, наоборот, подешевела: осенью прошлого года закупщики платили по 19—20 гривен за килограмм живого веса, а сейчас больше 16—16,5 гривни не дают. Вот и выживай, как хочешь, — объясняет владелец частной мини-фермы в Белозерском районе Анатолий Несторенко.
— Села в Херсонской области в основном небольшие, и убойного пункта, рассчитанного на переработку 10—15 туш ежедневно, им вполне хватило бы, — продолжает тему начальник Главного управления ветеринарной службы Херсонщины Сергей Коломиец. — Купить оборудование тоже несложно и не так дорого, но загвоздка в расходах на обустройство. Убойно-санитарный пункт — это уже не просто сарай с тазиками, крюками и набором острых ножей и топоров, а комплекс, подключенный к электроэнергии, водоснабжению и канализации, изолированный от проникновения грызунов и бродячих животных.
Прокладка коммуникаций, согласование проекта с поставщиками коммунальных услуг в наше время стоит очень больших денег, которые у частных собственников скота просто отсутствуют. Когда-то они пользовались услугами убойных пунктов, которые были едва ли не в каждом колхозе и совхозе, однако после их развала такие объекты мало где сохранились. Собственно говоря, в трети районов Херсонщины убойных пунктов нет вообще. Они работают преимущественно на крупных и средних животноводческих предприятиях, но их тоже немного: половину из 190 тысяч голов тех же свиней в регионе выращивают именно индивидуальные хозяйства.
Отсчет пошел, времени все меньше
Возможность участия государства в создании сети убойно-санитарных пунктов обсуждалась даже в парламенте. Это участие владельцы скота видят, прежде всего, в виде материальной поддержки — прямого финансирования или же целевых программ, которые бы содействовали строительству подобных объектов. Поскольку стимулирования так и не произошло, начало действия запрета на убой животных в домашних условиях для продажи перенесли с 1 января 2010-го на 1 января 2015 года. Однако, судя по темпам создания убойно-санитарных пунктов на Херсонщине, здесь до 2015 года самостоятельно эту ответственную работу не осилят. Местная власть говорит разве что о пилотных проектах, но не больше.
— Убойно-санитарный пункт — дорогое «удовольствие», — подчеркивает заместитель начальника Главного управления агропромышленного развития Херсонщины Надежда Ланкина. — С учетом подведения коммуникаций можно вложиться в полтора миллиона гривен ориентировочно. Таких денег у крестьян нет, поэтому надо брать курс на создание кооперативов — возводить комплексы за счет паевых взносов. Подобный кооператив благодаря нашей помощи уже организован в Бериславском районе. Дальнейшая задача — чтобы до конца года по одному такому кооперативу появилось в каждом районе, чтобы сельские товаропроизводители наработали необходимый опыт.
Но даже если «программу минимум» в Таврии выполнят и по одному убойному пункту на район таки построят, остроту проблемы радикально это не смягчит. За один 2014 год отыскать средства и создать сеть из нескольких сотен таких пунктов по области физически невозможно. Потому в январе 2015-го на Херсонщине повторится ситуация 2010 года: запрет на домашний убой скота вступает в силу, а убойных пунктов как не было, так и не будет.
Везти бычков или свиней «под нож» за тридесять земель потребует таких дополнительных расходов, что мясо взлетит в цене и «ударит по карману» массового потребителя. А это, в свою очередь, взбудоражит общество — очевидно, к январю 2015-го сеть убойно-санитарных пунктов не смогут создать не только на Херсонщине. Потому выбор у власти будет ограниченный: либо настаивать на соблюдении запрета и спровоцировать социальный взрыв, либо снова отсрочить его еще на несколько лет — до лучших времен. Вот только когда они наступят?
Факт На Херсонщине действуют 20 мясоперерабатывающих и консервных цехов, подконтрольных государственной службе ветмедицины. Сосредоточены они преимущественно возле крупных городов — Херсона, Каховки, Скадовска. Собственные бойни имеют всего восемь из них, а из этих восьми предприятий только одно получило сертификат международной системы управления качества, и еще одно выпускает продукцию согласно официально утвержденным техническим условиям.
Сергей Яновский, Голос Украины
