В марте 2019-го Украина разделилась на два непримиримых лагеря. Одни видели в шоумене Зеленском потенциального исполнителя народных желаний. Другие видели в Зеленском авантюриста и популиста, априори не способного выполнить обещанное.Но и первых, и вторых роднило одно принципиальное обстоятельство: год назад никто из сторонников или противников Зе не мог предположить, что в марте 2020-го украинские желания резко изменятся. И повестка, с которой Владимир Александрович шел в президенты, за считанные недели и даже дни утратит свою актуальность.
В прошлом году 65% опрошенных украинцев ждали от новоизбранного президента завершения войны.
В течение девяти месяцев это желание определяло наш внутренний и внешний дискурс. "Надо просто перестать стрелять". Формула Штайнмайера. Разведение сил в Золотом. Парижский саммит. Два обмена пленными. Сергей Сивохо и Андрей Ермак.
Споры о подаче воды в Крым и скандальный минский протокол. Рассуждения оптимистов об открывшемся окне возможностей.
Предупреждения скептиков о том, что Украина может прекратить войну только ценой собственной капитуляции. И полная неготовность к тому, что весной 2020-го все вышеперечисленное окажется второстепенным для страны и населения.
Конечно, о продолжающейся войне не забудут, несмотря на вездесущий коронавирус. Но о ней не забудут люди, имеющие отношение к этой войне. Комбатанты. Ветераны. Волонтеры. Граждане с активной патриотической позицией.
В то же время из обывательской повестки проблема войны и мира исчезнет. Ибо народная усталость от кровопролития определялась не гуманизмом, но психологическим и бытовым дискомфортом.
А уровень дискомфорта, порожденного гибридной войной, несоизмерим с воздействием пандемии, уничтожившей привычный быт.
На протяжении шести лет война не мешала обычному киевлянину сидеть в кафе, ходить в кино, путешествовать или ездить в метро.
Война не вынуждала прятаться в четырех стенах, скупать продукты и шарахаться от кашляющих людей.
И теперь завершение войны неминуемо уйдет на задворки массового сознания.
Кто-то резонно замечает, что под шумок эпидемии и чрезвычайной ситуации власть может подписать с Кремлем все, что угодно. Только ради чего?
Еще пару месяцев назад миротворчество Банковой выглядело палочкой-выручалочкой для президентского рейтинга.
Гнев пассионарного меньшинства компенсировался благосклонностью обывательского большинства.
Однако теперь на компенсацию рассчитывать не приходится.
Сомнительные компромиссы с Москвой будут по-прежнему злить пассионария, но обыватель их все равно не оценит: ему явно не до того.
Можно обменять воду для аннексированного Крыма на пленных, но маленькому украинцу, сидящему в карантине, от этого не полегчает.Можно договориться о разводе войск, но маленького украинца, напуганного пандемией, это не успокоит.
Гипотетически можно прийти к полному прекращению огня на Востоке, но маленький украинец не обрадуется даже этому: жизнь престарелых родственников для него куда важнее, чем жизни незнакомых бойцов на фронте…
Более того, рейтинговым допингом перестает быть и другая тема, с которой Зеленский шел в президенты в 2019-м: борьба с ненавистным истеблишментом.
Те самые вожделенные посадки, анонсированные прошлой весной. Желание увидеть условных Свинарчуков за решеткой принесло Владимиру Александровичу миллионы голосов, и еще пару месяцев назад реализация этого желания имела бы должный эффект.
Однако запустив карательную машину сейчас, на фоне нарастающего бытового коллапса, Банковая не спасется от народного недовольства.
Можно привлечь к ответственности бывшего премьера Гончарука, но от этого дефицитные маски не станут общедоступными.
Можно заключить под стражу экс-президента Порошенко, но это не выручит потерявших работу или бизнес при Зеленском и Авакове.
Можно упечь в каталажку весь депутатский корпус, и без того наказанный коронавирусом. Но возмездие, постигшее верхи, не освободит низы от страха за собственное здоровье и будущее.
Запрос на справедливость не замещает, а дополняет базовые человеческие потребности.Если обыватель сыт и защищен, его вполне удовлетворит показательная расправа над мальчишами-плохишами. И в относительно благополучной Украине-2019 репрессии против истеблишмента были бы приняты на ура.
Но по мере ухудшения ситуации жажда чиновничьей и депутатской крови не выдержит конкуренции с другими обывательскими чаяниями.
Желания, которые страна связывала с Владимиром Зеленским год назад, могли быть инфантильными, завышенными, противоречивыми – но они поддавались выполнению хотя бы теоретически.
Желание, сменяющее их в 2020-м, неосуществимо в принципе. Исполнить его не в состоянии никто.
Ни благонамеренный дилетант Владимир Александрович. Ни ушлый Арсен Борисович, постепенно подменяющий гаранта. Ни Петр Алексеевич, которого верные поклонники по-прежнему считают мессией. Ни Трамп, ни Меркель, ни Путин, ни любая другая сила во Вселенной.
Это желание столь же заурядно, как и фантастично: вернуть то, что мы уже потеряли и еще потеряем из-за разразившейся пандемии.
Восстановить порядок, существовавший в Украине и мире еще несколько месяцев назад.
Возвратить все, что маленький украинец воспринимал как должное и потому не слишком ценил.
Возродить недавнюю реальность, в которой от Зеленского ждали прекращения войны и посадки Порошенко, – и которая теперь выглядит прекрасной и без первого, и без второго. В обозримом будущем миллионы наших сограждан обречены тщетно желать именно этого.
Впору вспомнить постапокалиптический рассказ Роберта Шекли The Store of the Worlds, где герою предоставляется выбор: временно покинуть свое тело и прожить один год в любом из желаемых миров. Он становится ни богом, ни героем, ни магнатом, а обычным биржевым брокером, нагруженным семейными заботами: именно такой была его прежняя жизнь до разразившейся ядерной катастрофы.
"Так что же вы выбрали? – Мир недавнего прошлого – Многие выбирают то же самое".
Вот только сегодняшняя реальность не предлагает такого выбора ни президенту Зе, ни сорока миллионам украинцев, ни остальному населению планеты Земля.
Михаил Дубинянский, УП