Я часто слышу о том, что фамилия президента не имеет особенного значения. Сторонники этой идеи напоминают о том, что у нас парламентско-президентская республика. Что президент обречен договариваться с парламентом. Что любую эксцентрику придется согласовывать с депутатами.
Они пишут, что главные выборы пройдут не весной, а осенью. Что именно парламентская гонка определит конфигурацию будущей коалиции. Что именно коалиция будет определять состав правительства и фамилию премьера. И на этом основании делают вывод, что фамилия будущего президента не столь уж принципиальна.
Мне бы хотелось с этим согласиться, но не получается. По ряду причин.
Мы любим ругать отечественную политику за вождизм. Говорим о том, что избиратель не вчитывается в программы. Голосует сердцем. Пренебрегает анализом. Это все – правда. В молодых демократиях именно так и происходит. Отечественная политическая культура – плоть от плоти страны и настроений. И именно поэтому реальность такова, что мы на этот самый «вождизм» обречены.
У нас нет устойчивых институтов. Качество работы каждого ведомства определяется фигурой руководителя. Медицинская реформа возможна лишь до тех пор, пока министерство возглавляет Ульяна Супрун. Система «Прозорро» продолжает жить лишь потому, что на это есть политическая воля. «Нафтогаз» выигрывает суды у «Газпрома» лишь благодаря тому, что команду юристов прикрывает Андрей Коболев.
У нас нет ни одного ведомства, способного работать в режиме отлаженного конвейера вне зависимости от фамилии руководителя. Любой, кто оказывается в руководящем кресле, обречен влиять на процессы. Он может запустить процесс лечения, а может наоборот – любую реформу спустить на тормозах. Любое согласование можно затянуть. Любой документ – положить «под сукно». Любому процессу – придать динамику или сорвать стоп-кран.
Уже приходилось ссылаться на Джошуа Купера Рамо, который писал о том, что в любых системах работает одно и то же правило. На стартовом этапе игроки создают связи, а уже затем созданные связи начинают создавать игроков. Сперва акторы определяют правила игры, выбирают векторы, задают тенденции. А лишь потом – по прошествии времени - выстроенная ими архитектура начинает заставлять новичков подстраиваться под себя.
А Украина сегодня находится в точке перелома. Старые правила отчасти сломаны. Новые – еще не выстроены. От того, какие люди сегодня получат полномочия – зависит картинка завтрашнего дня. Потому что у нас нет железобетонных конструкций, способных противостоять чьим-то персональным желаниям. Особенно если речь о людях, которые занимают высшие посты в стране.
В Украине президент определяет далеко не все – и это отличает нас от соседей с востока. Но при этом он вовсе не является «британской королевой», которая царствует, но не правит. Его полномочия не ограничиваются приемом верительных грамот от послов. Этот корабль вовсе не идет на автопилоте – и каждая манипуляция со штурвалом будет давать свой эффект.
В конце концов, мы наблюдали все это в течение пяти последних лет. Если у президента была политическая воля добиться Томоса – на наших глазах создавалась Православная церковь Украины. А если у президента не было стремления реформировать СБУ – это ведомство сохраняло свою прежнюю структуру.
Да, парламент безусловно важен. Да, любому обитателю Банковой придется с ним договариваться. Какой бы ни была фамилия будущего президента – ему, скорее всего, осенью достанется фрагментированный и популистский депутатский корпус. Но это вовсе не сводит полномочия президента Украины к тому кругу обязанностей, который есть у его немецкого коллеги.
Мы продолжаем жить в эпоху личных местоимений. В эпоху конкретных фамилий и персональных желаний. В украинской политике правила условны, границы стерты, а институты слабы. Итоги президентской гонки не станут панацеей для всех наших болезней – и мы не шагнем одномоментно в светлое будущее уже завтра. Но точно так же они не станут и простым косметическим обновлением в википедии.
Поэтому, давайте без иллюзий.
Павел КазаринКрым.Реалии
