Во всей истории с товарной блокадой Крыма есть главная логическая дыра: за полтора месяца отношение к происходящему выразили все, кроме украинского государства.
Неофициально Киев с первого же дня включил режим «наибольшего благоприятствования». Милиция и чиновники блокаде не то, что не мешали, но напротив – всецело поддерживали. Водители сталкивались с активистами, за спиной которых стояло государство.
Поначалу было полное ощущение того, что официальный Киев решил поиграть с Москвой в ту самую игру под названием «гибридные войны». Когда главные действующие лица происходящего формально не имеют отношения к государству, а потому последнее избавлено от необходимости объяснять, оправдывать и отвечать за свои действия. Мол, это у нас гражданское общество резвится, что ж вы хотите – оно у нас такое.
С тех пор прошло полтора месяца.
За это время товарная блокада заработала на полную. Фур на границе с Крымом нет. Украинских продуктов на полках крымских магазинов – тоже. Возмущенные водители, требующие пропустить их с товаром через границу, разъехались по другим регионам. Очереди рассосались.
От скуки некоторые активисты даже стали проверять легковой автотранспорт, хотя поначалу об этом речь и не шла. Начали досматривать водителей и автомобили. Изымать то, что они считали излишками. Создавать новости, появления которых никто не ждал.
Но все это время украинское государство молчит.
Хотя это молчание вызывает вопросы. По-хорошему, официальному Киеву пора бы определиться. Либо он говорит, что блокада незаконна, пригоняет силовиков и восстанавливает торговлю с полуостровом. Либо он вносит изменения в действующий закон о СЭЗ и делает блокаду частью официальной государственной политики. С учетом того, что впереди зима – было бы логично определиться со своими приоритетами побыстрее.
Особой пикантности в это все добавляет тот факт, что «блокадное дело», возбужденное на полуострове, делает всех участников блокады потенциальными преступниками в Крыму. И в данном случае Киев начинает выглядеть как тот самый субъект, который пытается таскать каштаны из огня чужими руками.
Хотя «Киев» в данном случае – довольно размытое понятие. Ведь, по-хорошему, во втором сценарии речь идет именно о том, чтобы вносить изменения в действующий закон о СЭЗ в Крыму. А это значит, что у организаторов блокады должен быть соответствующий законопроект. Либо он должен быть у тех людей, с которыми они оговаривали в кабинетах свою акцию. И если такого законопроекта до сих пор нет – это провал.
Специфика госаппарата в том, что любая тема в нем начинает двигаться в тот момент, когда у нее появляются персональные драйверы. Те самые люди, которые ее продвигают, курируют, контролируют, сопровождают. И единственными людьми, способными быть драйверами темы блокады, являются Мустафа Джемилев и Рефат Чубаров. Хотя бы потому, что они депутаты от президентской фракции.
Товарная блокада сегодня – уже не просто товарная блокада. Это еще и большое медийное сражение, в которое обе стороны вложились довольно основательно. Если Меджлис, претендующий на приватизацию крымской темы, сможет добиться закрепления блокады на госуровне – это будет основательной победой, которая усилит его позиции. Если он проиграет – то любые дальнейшие инициативы, исходящие от организации, будут изначально скомпрометированы.И потому весь вопрос лишь в том, сможет ли Меджлис выбить у Банковой ярлык на княжение.
Павел Казарин, Крым.Реалии
