В плену на Донбассе находятся еще до 50 бойцов с Херсонщины.
Об этом в прямом эфире «Скифии» 24 ноября рассказал Николай Золотаренко, который возглавляет волонтерскую организацию Херсонщины по освобождению военнопленных.
По его словам, всего сейчас в плену остаются около 280 украинских военных, сообщает Гривна. Новый формат.
«Из Херсонской области в плену остаются 17 человек из ВВ – Нацгвардии и порядка 30-40 человек, которые участвовали в добровольных батальонах.
Они содержатся в плену в ДНР по всем правилам содержания военнопленных», - сообщил он/
Они будут освобождены в ближайшие дни.
«В ближайшие дни состоится еще один обмен, где мы наконец-то заберем всех ребят, всех военнопленных из ВВ», - сообщил Золоторенко.
Всего с помощью его организации, по его словам, было освобождено 20 человек:
«Часть наших ребят, из ВВ, попала в плен еще летом, месяца два ими никто не занимался, на сегодня буквально за короткий промежуток времени (за 1,5 месяца) освобождено 20 человек – это только с нашей помощью. Трое были освобождены с помощью других групп переговорщиков».
На вопрос, кто оказывает им в этой работе помощь, Золотаренко ответил:
«На сегодня нам посильную помощь оказывает оболгосадминистрация, нас поддерживают в вопросах транспорта, размещения военнопленных на территории Украины, когда мы их уже перевезли – очень много информационных и технических моментов.
Первый обмен военнопленных, 17 человек (обмен предполагал вывод только херсонских), в этом обмене было очень много нюансов, чтобы в список попали именно наши ребята. Нам помогал и Олег Татаров – он оказал максимальную помощь, и ему огромное спасибо, потому что с его поддержкой 17 ребят вернулись домой».
Также Золоторанко прокомментировал слухи о том, что волонтеры требуют за освобождение бойцов с родственников взятки.
Он эту информацию опроверг. По его словам, бывает, что родственники предлагают деньги, но от них отказывается не только его организация, но и донецкая сторона.
«Да, неоднократно предлагали деньги родственники. Я хочу заверить, что никаких обменов за деньги. Никакие деньги с родственников или какие-либо другие средства не привлекаются. Это абсолютное табу. Никто не меняет на деньги, и донецкая сторона никогда не требует деньги, это для них тоже табу. Конечно, такие вопросы задавались, но мы получали категорический отказ, т.е. Донецкая не меняет военнопленных на деньги.
Первое обращение к гражданам, у которых близкие оказались в такой ситуации либо они числятся без вести пропавшими, - «не ведитесь» на ту информацию, которую вам дают, что якобы вы можете за определенную сумму денег освободить своего родственника. Это не так, на самом деле никто не требует выкуп. И все, что мы делаем, это все делается за средства государства, есть некоторые небезразличные люди, которые просто помогают.
По сути, финансы не привлекаются, расходная часть – это только топливо и транспортные расходы. Все остальное – мы ведем диалог без привлечения каких-либо денег», - рассказал Золотаренко.
«Я очень часто бываю в Донецке, очень часто бываю у них, потому что вести переговоры на месте гораздо продуктивней. Есть много нюансов.
Сначала, когда ребята попадали в плен, они подвергались и физическому насилию, и моральному – терпели унижения и пр.
В процессе переговоров удалось достичь того, чтобы они придерживались тех правил содержания военнопленных, о которых заявляли в СМИ. И в процессе общения с ополчением, с ДНР удалось добиться, чтобы отношение к военнопленным с территории Украины стало более-менее лояльным.
С наступлением холодов людей стали содержать (была самая большая проблема: что делать, если идут холода, а люди содержались зачастую в гаражных боксах на заднем дворе какого-то или райотдела, или еще какого-то здания)… Первоочередным вопросом было до момента их обмена, их возвращения домой поместить хотя бы в теплые помещения.
Я со своей стороны доношу до родственников, что с ребятами все в порядке, их не бьют, кормят, мы добились того, чтобы была постоянная медицинская помощь. На сегодня благодаря переговорам я добился того, чтобы врач раз в 2 дня и медсестра ежедневно делают обход военнопленных, записывают все жалобы. Когда я приезжаю в Донецк, мне дают рапорт о том, кто обратился с жалобами, чтобы я мог увидеть, какие действительно есть болезни. Да, у многих пооткрывались хронические заболевания.
Что касается питания, кормят их не со стороны ДНР. Чтобы люди могли содержаться в более-менее, если можно так сказать, человеческих условиях, я со своей стороны туда доставляю продукты питания для военнопленных (иначе им было бы нечем питаться), и теплые вещи.
Были огромные проблемы с медикаментами. Мы недавно освободили парня, у которого в плену 3 раза останавливалось сердце. Человека спасали, спасибо тем врачам. Я общался с одним из врачей, который говорит: «Я давал клятву не ДНР, не Украине – я давал клятву Гиппократа». Спасибо таким людям, которые там есть. Медикаменты, которые были нужны, мы привозили, оставляли», - рассказал Золотаренко.
Родственникам он советует:
«Не опускайте руки, не поддавайтесь панике, на сегодня никаких зверств не происходит, каждый человек на контроле. Если ему нужна медицинская помощь или он ранен, мы помогаем, чтобы эту помощь ему оказали, он находится первым в списке на освобождение и в ближайшее время будет освобожден.
Что это может закончиться буквально завтра – об этом речь не идет. Поэтому моя задача – ребят подготовить к тому, что им там придется быть еще какой-то период зимы.
Если вы обращались в какие-то официальные органы, и вам сообщают, что ваш родственник без вести пропал или погиб, не отчаивайтесь. Ко мне неоднократно обращались, и я этих людей находил в плену.
После событий в Илловайске очень много без вести пропавших – на сегодня в списке больше 1000 людей. И есть случаи, когда спустя 2-3 месяца я находил ребят. Так, недавно нашли человека (мама его искала, объездила весь Донецк, а я его нашел – он находится в плену в Луганске, у ЛНР).
Если нет явных доказательств того, что человек погиб, нельзя опускать руки».
Кроме того, Золотаревский не советует родственникам военнопленных самим ехать их освобождать
Если выехать без согласования с «той» стороной, можно попасть в плен.
«В Донецке не считают, что проводится АТО. Они считают, что происходит полнометражная война. Они не могут дать объяснение, кто с кем воюет, потому что тут идет война СМИ.
Довольно сложно было наладить контакты, чтобы общаться на тему обмена. Потому что стать переговорщиком по обмену военнопленных – это непростая задача. Если просто сказать: «Я буду вести переговоры» и поехать туда – это может закончиться плачевно.
Есть ряд строгих правил, которые не позволяют это сделать обычному человеку. Есть много фактов, так, несколько недель назад были задержаны переговорщики, которые самовольно пытались поехать поговорить. Они не были заявлены стороной, до этого не вели общение, просто решили помочь. Они были задержаны и сейчас находятся в плену. Ехать без какого-либо согласования, наобум – как минимум рисковать собственной свободой и собственной жизнью.
Это уже не тот Донецк, который был в составе единой Украины. На сегодня его можно сравнить с какой-то автономной республикой. Приезжая на блок-пост, ты пересекаешь формально границу. Т.е. у них контроль, как на границе. И самое проблематичное – находясь в Донецке, ты не знаешь, по каким законам живешь.
На сегодня обменом военнопленных от Херсонской области плотно занимаюсь только я и еще несколько людей. Есть волонтеры, которые на этом только зарабатывают бонус перед общественностью.
Чтобы стать переговорщиком, информацию собирали по крупицам: о местонахождении, о возможных номерах телефонов, нашли Центр обмена военнопленных в ДНР, я связался с ними, очень долго налаживал контакты – это было дело 2-х недель, чтобы меня хотя бы слушали. Когда была возможность выехать туда и пообщаться лично, я со своим помощником выехал в Донецк. Никто не давал гарантию, что мы вернемся, я ехал на личном автомобиле, его могли забрать, несколько раз мы попадали под артобстрел.
С той стороны помощи нет. Там люди идейно уверены в том, что они делают, они не признают как таковую Украину, потому помощи оттуда в освобождении нет никакой.
Если это можно назвать помощью – то это только общение. Т.е. они довольно открыто идут на общение, у нас нет никаких разногласий в плане того, что «вы с той стороны, мы с вами общаться не будем». Довольно-таки цивилизованно, и цивилизованный диалог помогает решить этот вопрос довольно оперативно».