В минувший понедельник, 2 июля, в Комсомольском районном суде Херсона на процессе у судьи Светланы Майдан один из подсудимых, Дмитрий Донской, демонстративно несколько раз каким-то острым предметом полоснул себя по левой руке и горлу. От вида крови одному из конвойных стало плохо, сослуживцы оказывали потом помощь и ему.Начальник военной части 3056 (солдаты именно этого гарнизона конвоируют осужденных и арестованных и на этапах, и в судах) подполковник внутренней службы Вадим Матвеев рассказал, что сопровождение подсудимых в районных судах областного центра они взяли на себя только со 2-го апреля этого года. Были ли ранее подобные ситуации там, он не знает. Но с апреля – это уже второй случай в судах первой инстанции. Первый случился тоже недавно, пару недель назад.
Как редакции рассказывали родственники осужденных, бывали подобные ЧП и в апелляционном суде Херсонской области. Например, один из подсудимых в позапрошлом году вскрыл себе сонную артерию после того, как приговор первой инстанции оставили в силе. Парень на тот момент уже довольно долго пробыл в СИЗО. На суде он признавал свою вину полностью и просил о снисхождении, потому, что неизлечимо и тяжело болен. Он просил дать минимальный срок, потому что большой для него – это, по сути, смертный приговор. Услышав, что впереди у него по прежнему 15 лет лишения свободы, попытался "привести в исполнение смертельный приговор сам себе", прямо за решеткой в суде. Вызванные врачи "Скорой" обработали рану и парня потом доставили в СИЗО.
Хотя, по словам Вадима Анатольевича, конвойные и сами могут оказать первую помощь, потому что проходят специальную подготовку. И даже в случае необходимости могут наложить швы на рану. Тем не менее, в любом таком случае всегда вызывается "Скорая". Обязательно все фиксируется, составляется протокол (и не один). Конвойные отвечают за жизнь и здоровье своих подопечных, поэтому потом их проверяют и руководство, и прокуратура – как могли допустить подобное.
Крик души
Но, как говорит Вадим Анатольевич, настоящих попыток самоубийства в судах бывает крайне редко. В большинстве своем – это не опасные для жизни порезы мышц на руках, на шее. Да и лезвием с одноразового бритвенного станка или острым обломком шариковой ручки (как правило, именно они служат орудием) глубокие раны довольно непросто нанести. За все годы его службы он был свидетелем только одной настоящей попытки суицида, но это было очень давно и в России.
Лично я такие поступки не одобряю. Но, с другой стороны, иногда только так люди могут протестовать против несправедливости. Самое странное, что у нас статистике и контролю подлежит все, кроме подсчета невинно сидящих: по оговору, по подлогу, по сфабрикованным делам. И, собственно говоря, мало кто исследует адекватность проступка и назначенного наказания. Что там далеко ходить, взять самый простор пример – аварии со смертельным исходам. Ситуация может быть одна, результат один, но, тем не менее, какой-то виновник сидит несколько лет в тюрьме, а другой, совершивший точно такое же – на свободе, "условно-осужденный". И, как правило, у последнего "смягчающее обстоятельство" – толстый кошелек или высокий покровитель.
А сколько в нашей стране оправдательных приговоров? Всего один процент. А сколько дел против Украины выигрывается в Европейском суде? Почти все!
Когда впереди – тупик
Так и в ситуации, что произошла в понедельник в Комсомольском районном суде: законного способа у подсудимого обратить внимание на несправедливость, честно говоря, я не вижу. В тот день он просил суд, чтобы его жену восстановили в правах, как защитника. Тут дело еще не только в праве на защиту. Свидание арестованного в СИЗО с родственниками, собственно говоря, возможно только с разрешения либо следователя (если еще уголовное дело не передано в суд), либо – судьи, что ведет процесс. А тут уж все зависит от человека и от его "настроения". Захотят – разрешат встречу, не захотят – хоть об стену головой бейся, не увидишься. Но есть маленькая лазейка. Если родственник становится общественным защитником, то он, как и адвокат, может, собственно говоря, ходить на свидание сколько хочет.
Вот и Людмила поддерживала мужа в СИЗО, чтобы тот не падал духом. И помогала ему как защитник несколько лет. Претензий со стороны суда к ней не было: та исправно ходила на все заседания (несмотря на то, что начальство на работе уже "посматривало косо"), готовила все документы, писала запросы в разные инстанции. Так как у большинства свидетелей многие детали событий уже в памяти стерлись (прошло более пяти лет – столько времени уже длятся суды), а расхождений в показаниях становилось все больше, она поехала в то время, в тот день и на то место, где в 2007-м году произошло происшествие, сама организовала маленький эксперимент по воспроизведению событий, что и сняла на видео. Чтобы суду было понятно: где и как расположены здания, фонари и что можно было видеть в зимних сумерках.
А в прошлом месяце она пропустила три судебных заседания. По словам судебной администрации, ее о них уведомили надлежащим чином. А так как она не являлась, то за затягивание процесса и за злостное нарушение судебного порядка ее и лишили прав защитника. А подсудимому назначили государственного адвоката. Людмила подала в канцелярию заявление о том, что она подписывала только одно уведомление, но в суд тогда не смогла прийти по уважительной причине. А о других заседаниях не знала. Поэтому просила восстановить ее право. О том же самом попросил на процессе и Дмитрий. Но судья отказала. Причем, без права обжаловать ее решения. Вот тогда он и ...
Судья Светлана Майдан после произошедшего нашла в себе силы продолжить процесс. Другой подсудимый, которого вместе с Дмитрием обвиняют как соучастника, подал ходатайство, чтобы поменять судью. Но Светлана Ивановна и его отклонила. А Дмитрия удалила из зала суда до окончания слушания материалов уголовного дела. По-видимому, чтобы не мешал.
На фото: Врачи «скорой» обработали и забинтовали раны подсудимого.
Виктория Глебова, "Вгору". Фото Людмилы Андреевой
