Главный милиционер Херсонщины, генерал-майор Валерий Литвин прокомментировал журналистам издания "Херсонщина за день" информацию о возможной смене своего места работы.- Валерий Валериевич, только за последнюю неделю журналисты, общественные деятели, думаю, что и ваши сотрудники также между собой обсуждали, что вы не только меняете место работы, но и его полное направление. Например, по мнению отдельных личностей – вы просто обязаны стать губернатором, мэром, политиком, а еще у вас, оказывается, есть боязнь к журналистам. Как относитесь к подобным заявлениям?
- В своей жизни больше всего, честно, боюсь попасть в тюрьму – меня там просто убьют сразу, ведь по роду своей деятельности мне пришлось туда отправить немало преступников. Но и эта мысль меня не преследует, потому что я ничего в своей жизни такого не сделал, чтобы туда попасть. Что касается суждений и высказываний по поводу меня, считаю, что любой человек вправе обговаривать, но не судить, ведь зачастую бывает, что у каждого понимание «хорошо» и «плохо» разное. Также считаю, что судить может в законном порядке судья, но не журналист. Кроме того, что касается домыслов и рассуждений любого человека даже по поводу моей личности – они вправе это делать, это их личное дело, но это неофициальная информация. В своей жизни я не встречал ни единого кристально чистого человека, который имел бы право судить кого-то, что касается суждений — есть Бог, он всех нас рассудит.
- Последнее время, я могу это сказать, как редактор, который знает, какие фамилии, или истории каких людей набираются чаще всего в поисковике, ваша личность интересует значительное количество людей. Любая новость с фамилией Литвин стопроцентно будет посещаемой и популярной. Это ваша цель, быть популярным, или что-то изменилось в жизненной позиции?
-Я не знаю, почему интересуются фамилией Литвин, но это не цель точно. Я ни считаю себя популярным, просто могу говорить некоторые вещи, которые здесь никто ни скажет. Часто читаю в комментариях о себе гадости, они также имеют право на существование. Нормально отношусь к критике, стараюсь на нее реагировать, изменяться. Очень самокритично к себе отношусь, потому что считаю себя человеком, у которого много недостатков. Над ними работаю, но понимаю, что идеальным никогда не стану.
Также считаю, что каждый человек рожден для своего. У каждого есть внутренний голос, который подсказывает что-то, есть Ангел-хранитель. Какими бы мы не были атеистами, все равно каждый из нас во что-то верит.
Думаю, что ничего плохого я не делаю: не пропагандирую насилие, употребление алкоголя или наркотиков, коррупционные явления. Если бы я делал то, что перечислил только что, это также привлекало бы читателей, это также интересно для определенной группы людей. Я же выступаю за здоровый образ жизни, за то, чтобы люди жили более-менее дружно и честно. Может это и не совсем присуще милиционеру, но мой внутренний голос подсказывает, что сегодня в обществе не хватает пропаганды доброты, честных поступков. Например, мое поколение воспитывалось на образах героев великой отечественной войны, их именами называли отряды в школе и т.д. Я не говорю, что я могу быть примером для подражания, но мужчина всегда должен оставаться мужчиной и его слово должно быть законом. Если мужчина обещает и не делает, то он превращается в базарную бабку. Я стараюсь не бросаться словами, и если что-то пообещаю, то пытаюсь это сделать, хотя я ни имею больших финансовых ресурсов, но по мере своих возможностей я пытаюсь помогать всем, и хочу, чтобы мои подчиненные поняли – жизнь дается один раз. Я недавно прочитал, что человеческая жизнь сроком в 70-75 лет исчисляется всего в 14 минутах жизни вселенной. Выходит, что живем мы на самом деле один миг. Вот кто-то создал нас на этот миг, чтобы мы сделали на земле что-то полезное. Чем больше сделаешь полезного, тем меньше плохого. Я проработал 29 лет в милиции и много проблем принес людям. Всегда старался действовать по закону, но не всегда закон был оправдан: сажали людей в тюрьму за валютные операции, потом закон изменили, а люди пострадали. Отправляли за решетку людей за спекуляцию, а потом спекуляция превратилась в нормальную сферу деятельности – бизнес. Правда и то, что людей в милиции били, выбивали показания. Все это было в советской милиции, хорошо сейчас то, что от таких методов работы избавляются, они ни в коем случае ни приветствуются. Сейчас в милиции другие подходы. Мы объясняем, что не работаем на показатели, что лучше пусть двадцать преступлений будет нераскрытыми, чем один невинный человек будет находиться в тюрьме. Это я пропагандирую в своей работе. Но если бы мне задали вопрос двадцать лет назад по этому поводу, я так не думал. Я бы сказал, мол, ну и что, что посадили одного невинного, зато двадцать преступлений раскрыли, ну, бывает. Сейчас я думаю совершенно иначе, и это не только моя позиция, но и позиция милиции в общем – невинный человек не должен отвечать за вину другого.
