Эта фотография сделана в сентябре-октябре 1938-го в чехословацком судетском городе Рейхенберге (сейчас – Либерец). На нем запечатлена немецкая семья, которая переезжает с одной квартиры на другую. Не исключено, что даже на отобранную у чехов. Ведь Третий рейх только что аннексировал Судеты, и вермахт занял город. Однако снимок обошел тогда газеты Германии с подписью – немцы, прятавшиеся в лесах от чехов, возвращаются домой. Таких фото министерство пропаганды Геббельса заказывало довольно много. Их фейковость замечали почти сразу, но опровергать мало кто решался. И свое дело в глобальном оболванивании масс они совершили успешно. Ведь недаром Путин как-то высказался о Геббельсе, что он был хорошим специалистом в своей сфере.
… Итак, австрийский референдум 13 апреля 1938-го и судетские довыборы в рейхстаг 4 декабря того же года. Почему они путинские? Потому что они, как крымский и донецко-луганский плебисциты, одинаковы по духу. А во многом и по букве.
Судетская область в Чехословакии и Австрия стояли на повестке дня собирания германских земель еще до официального прихода Гитлера к власти. Кульминация в судьбе этих немецкоязычных соседей Рейха разыгралась в 1938-м. В виде их насильственного присоединения к Германии. И его легитимации в формате как бы народного волеизъявления. Кульминацией, правда, эти события только казались. На самом деле они стали лишь завязкой, длиннющим тире, зачеркнувшем само собирание земель, а с ним и многие жизни как собирателей, так и собранных.
«Мы провели» – уже без оговорок. Это значит, что при поддержке наших войск и средств пропаганды
В феврале 1938-го канцлер Германии Адольф Гитлер назначил встречу канцлеру Австрии Курту фон Шушнигу. Назначил… Хотя выглядело это как – вызвал к себе в баварскую резиденцию Бергхоф.
Говорили канцлеры на одном языке. И не только в лингвистическом смысле. Австрия чуть умереннее Германии, но все же затягивалась ультраправым гудроном. Предшественник Шушнига 148-сантиметровый Энгельберт Дольфус возглавил правительство в Вене в 1932-м, еще за год до такого же свершения Гитлера в Берлине.
По образу и подобию итальянских фашистов Дольфус основал Отечественный фронт и зачистил политическое поле Австрии от конкурентов. Даже от доморощенных нацистов, смотревших восторженно в сторону Гитлера. А тот ведь жил с обостренным эдиповым комплексом по отношению к своей исторической родине.
В июле 1934-го более сотни переодетых в австрийскую форму эссесовцев попытались захватить власть в Вене. Но им удалось только убить фюрера Дольфуса. Сменивший его Шушниг – как канцлер и лидер местных фашистов – исполнил все, едва ли не сексуальные, фантазии Берлина. Он амнистировал всех заключенных-нацистов и назначил их собратьев на различные административные посты.
Но в Бергхофе Гитлер потребовал от австрийского коллеги больших полномочий для своих наместников в Вене. Шушниг на все согласился, а на 13 марта 1938-го назначил референдум – граждане Австрии должны были определиться, хотят ли они независимости или вхождения в состав соседнего Рейха.
За два дня до плебисцита гитлеровские войска уже вошли в Вену. А референдум таки прошел. Через месяц. И результат его был потрясающий – 99,73% голосов было отдано за слияние с Германией при всеобщей явке 99,71%.
Это уже гораздо позже все политологи согласятся, что таких результатов не может быть в принципе. Как с научной, так и с логической точек зрения.
Но через восемь месяцев в Судетской области, отобранной у Чехословакии, пройдут выборы депутатов в рейхстаг империи. За членов нацистской партии проголосуют 97,32%. Как?! Ведь в сентябре 1938-го – за два месяца до этого волеизъявления – многие тысячи этнических немцев были готовы воевать с немцами Гитлера за независимость Чехословакии. Генерал Гудериан не даст соврать. Когда танки Третьего рейха под его командованием вошли в Судеты, он вспоминал о сложностях продвижения своих войск по аннексированным землям: "Тысячи солдат немецкого происхождения, уволенные из чехословацкой армии, возвращались пешком на родину. Многие были еще одеты в чешскую форму и несли на спине ранцы — разбитая без боя армия”.
Вот эти голосования с результатом более 90% и выше заставляют вспомнить советского фюрера тех времен. В ноябре 1939-го Сталин убеждал Паасикиви, представителя Хельсинки, в том, что Финляндия должна отдать СССР ряд восточных предоставить полуостров Ханко под военную базу. Дипломат возразил, мол, для этого нужны изменения в конституции, а за них должны проголосовать не менее пять шестых парламента. На что Сталин ответил: «Наши предложения найдут поддержку 99 процентов голосов».
Даже не 83% – это как раз пять шестых – а 99%!
Теперь, что мы имеем от путинского референдума в Крыму 16 марта 2014-го? За присоединение полуострова к России – 96,77 %.
«Мы считаем, что мы провели референдум в соответствии с международным правом», – сказал российский лидер неделю назад после встречи с американским президентом.
«Мы провели» – уже без оговорок. Это значит, что при поддержке наших войск и средств пропаганды. О чем уже не раз публично говорил нынешний хозяин России. (И это без иронии – Николай II ведь тоже в графе о роде своей деятельности писал «Хозяин земли русской»).
Теперь Путин грезит о референдуме по поводу федеративности Донбасса. Но ведь мы видим, что других вариантов, других цифр, кроме гитлеровских и сталинских у него не предусмотрено.
К тому же истинную картину волеизъявления Донбасса по любому вопросу получить невозможно. Из-за двух непреодолимых обстоятельств.
Во-первых, год назад в Украине было зарегистрированы более 1,5 млн переселенцев или 1,277 млн семей из ОРДЛО и Крыма. И цифры эти растут. Даже если половина из них – крымчане, как та, другая половина сможет проголосовать? Ведь эти люди должны будут определиться по поводу будущего своего региона. Будущего, исходя из настоящего! Есть ли у них полноценное представление о состоянии дел там? Думают ли они вообще о своем прежнем доме? Да и своем ли теперь? Это все равно, если такой опрос провели в Австрии и в Судетах в мае 1945-го.
И, во-вторых, какое представление нынешних жителей ОРДЛО о себе, об Украине, о мире. Его ведь формируют из Кремля. По закройкам Геббельса (смотреть – фото в начале текста).
Олег Шама, Новое время