Серые мрачные стены завода "Арсенал" с пустыми окнами-глазницами – вот что видит перед собой посетитель прокуратуры Крыма в Киеве. Если находит способ туда попасть. Вход на территорию завода, а значит, и прокуратуры, которая располагается прямо здесь, посторонним запрещен. Пускают только своих, и только на машинах.
Так что прокуратура Крыма почти так же недоступна для украинских граждан, как и сам Крым.
В небольшом кабинете прокурора Василия Синчука подчеркнуто пусто и тихо. Так, будто посетителю сходу демонстрируют: помещение временное и сугубо рабочее. Но работы очевидно немного. "Обычно региональный прокурор сидит с утра до вечера и не знает, куда ему бежать, а тут ни одного человека в коридоре", – говорит он.
Прокуратура Крыма, вынужденная из-за аннексии полуострова работать в Киеве, инициировала розыск 58 из 76 депутатов Севастопольского городского совета по подозрению в государственной измене, двое из них сейчас находятся под следствием. Это, по сути, и все, что за полгода сделало ведомство.
Тем временем, в самом Крыму продолжаются репрессии в отношении украинских граждан, убийства, равно как и похищения активистов, остаются не расследованными.
– Вы как-то сказали мне, что скоро собираетесь уйти с должности прокурора Крыма и вернуться в родной Харьков…
– Это вопрос времени. Я не собираюсь задерживаться на этой должности дольше шести месяцев. Более того, я думаю, что этот срок может быть сокращен до двух-трех месяцев.
Я считаю, что коллектив прокуратуры АР Крым, который насчитывает 25 оперативных работников, для выполнения тех функций, которые предусмотрены Конституцией и законами Украины, приказами генпрокурора, работоспособен, профессионален и эффективен.
Это не просто слова – это характеристика. Уже нет необходимости находиться непосредственно при нем.
Я не говорю, что я тот, кто самостоятельно организовал этот коллектив, но считаю, что приложил достаточно усилий, чтобы сегодня слышать, и мне это приятно, от народных депутатов, руководителей Меджлиса, СМИ, что коллектив прокуратуры АР Крым выполняет свои обязанности надлежащим образом.
– У Вас была главная задача сформировать коллектив? А что дальше?
– У меня было две задачи. Первая задача: я сознательно выбрал из предложенных нескольких должностей генпрокурором Яремой должность прокурора АР Крым.
Несмотря на то, что мне были предложены более высокие должности, более объемные по кругу задач и обязанностям в аппарате Генпрокуратуры, я сознательно выбрал эту.
По одной простой причине.
Вернувшись прокурором в Харьковскую область (в феврале 2014-го – УП), я проработал там полгода, и эти полгода были крайне насыщенными, крайне напряженными, очень ответственными.
Первые три месяца – с марта по июнь – был такой накал и такая ответственность, коих не было за все 25 лет моей работы в органах прокуратуры. Это был чрезвычайно тяжелый период.
– Почему?
– Был Майдан, февраль, кровавые события, Небесная сотня и попытка руководства РФ расчленить государство Украина. Была аннексия и оккупация Крыма. Были намерения создать Новороссию из восьми областей и 25 миллионов жителей Украины.
Харьков был в эпицентре этого процесса. И сепаратистские настроения, пророссийские настроения были чрезвычайно сильны. Благодаря огромным усилиям центральных органов власти, прежде всего МВД, местного руководства, удалось стабилизировать ситуацию.
И органы прокуратуры делали все возможное, чтобы того, что произошло в Донецке и Луганске, не произошло в Харькове.
Поэтому требовалась работа 24 часа в сутки. Некоторые не выдержали такого напряжения и были вынуждены попрощаться с прокуратурой – у них не хватало мужества и сил противодействовать всем этим проблемам.
Поэтому когда мне было предложено, в силу различных причин, покинуть прокуратуру Харьковской области, я считаю, в силу субъективных причин, не моих…
– А чьих тогда?
– Я бы сказал, что не моих. Пусть эти причины будут на совести тех, кто считал, что я должен не служить, а обслуживать. Я с такими принципами не был согласен ни тогда, ни сейчас.
Поэтому когда мне были предложены должности, я выбрал прокуратуру Крыма. Это была моя гражданская позиция. Я прекрасно осознавал, отдавал себе отчет, имея огромный опыт работы в органах прокуратуры, что мне предстоит.
Прокурор АР Крым, подписывая документы, координируя деятельность прокуратуры АРК, свидетельствует обществу, государству, народу о своей позиции по отношению к государству Россия.
И это очень важно для меня как для гражданина, несмотря на то, что раньше и мысли не было о таком… Если бы года три-четыре назад меня кто-то спросил, буду ли я подобное говорить, думать, делать… я бы счел такого человека сумасшедшим.
– В Крыму много проблем у украинских граждан – и исчезновения людей, и преследования, и дискриминация. Понимаю, что это не только Ваша задача, в первую очередь, МВД и СБУ. Но Ваше ведомство осуществляет надзор...
– Мы защищаем интересы наших граждан очень активно. Если говорить о результатах – почему те, кто повинен, не находятся в местах лишения свободы…
На этот вопрос ответ очень непростой. Мы зарегистрировали в едином реестре 128 преступлений, в том числе, исчезновения людей, национализация, предательство. Прокуратура АР Крым имеет 19 уголовных производств, и только по двум, к сожалению, у нас есть реальные следственные действия с реальными подозреваемыми и даже с одним подсудимым.
Где результат по другим? Что такое 128 преступлений? Неужели это исчерпывает ту преступную деятельность оккупационных властей на территории АР Крым?
Конечно, нет. Но поймите, у нас нет физической возможности дать правовую оценку всем без исключения лицам, причастным к совершенным преступлениям. Поэтому мы сегодня работаем с теми объемами информации, которые нам доступны.
– Откуда берете информацию, источники?
– На сайте "Украинской правды" появляется информация о том, что в каком-то городе АР Крым оккупационные власти нарушили права человека или организации, нарушили закон, Конституцию Украины. Это дает нам основания для проверки – не является ли эта информация специальным вбросом. А дальше мы обращаемся к источнику информации, получаем подтверждение и регистрируем.
А потом доступными для нас и установленными в законном порядке методами начинаем такую информацию проверять в соответствии с нормами процессуального и материального права – допросы, затребования, решения суда на доступ и изъятие, розыск и так далее.
Это работа больше на перспективу чем на сегодня.
– То есть на тот момент, когда произойдет деоккупация Крыма?
– Это максимум, что мы можем сделать в нынешних условиях. А те минимальные возможности, которые у нас есть, мы используем максимально.
– Ваш самый большой успех – подача в розыск 58 депутатов Севастопольского горсовета.
– Нет, мы подали в розыск, во-первых, сначала…
– И одного поймали.
– Двух. Мы объявили в розыск значительно больше людей. По каждому уголовному производству мы выполняем весь набор следственных действий, которые заканчиваются на нынешней стадии расследования объявлением в розыск.
Это депутаты Верховного Совета, депутаты Севастопольского горсовета и это руководители тех организаций, которые предали нашу страну и остались служить оккупационной власти.
– Но это сотни, тысячи человек?
– Мы сегодня говорим о сотнях. Есть же еще дела, которые надзирает управление Генпрокуратуры. Они расследуют преступления работников прокуратуры, суда и милиции. Бывших работников.
– Возвращаясь к тем делам, которые касаются исчезновения людей, пыток, убийств в Крыму. Вы не занимаетесь расследованием, но, например, милицию, которая фактически должна этим заниматься, или СБУ, Вы могли бы спросить: почему эти дела не расследуются, почему никто ими не занимается?
– Во-первых, милиция, Главное управление по территории АР Крым, к сожалению, только несколько месяцев назад было создано. Им сейчас направляются дела для расследования. Я бы не не стал говорить, что ничего не делается.
Но, к сожалению, мы не можем сказать об ощутимых результатах. Ведь ощутимые – это привлечение к ответственности, а не просто объявление в розыск, формальное наложение ареста, получение санкций суда на доставку и арест.
– Давайте поговорим о деле об исчезновении Тимура Шаймарданова. Там даже не были опрошены ключевые свидетели. Почему?
– Но в данной ситуации известно, где это дело находится, и кто осуществлял процессуальное руководство.
– Очень плохо осуществлял.
– Это относится к прокуратуре АР Крым и к нашим сотрудникам?
– Нет, дело расследует МВД Херсона.
– Если точнее – расследуется Следственным управлением в Херсонской области. И соответственно процессуальное руководство осуществляла прокуратура Херсонской области. Есть закон, а не желание.
– Но Вы понимаете, что закон действует плохо, в ущерб гражданам?
– Я ответил на поставленный вопрос. Я же не могу спрашивать с Вас, почему такой и такой журналист написал что-то, не проверив.
– Но Вы же могли бы…
– Не мог. Не имею права. Потому что есть закон, согласно которому подследственность поручена такому-то органу, процессуальное руководство – такой-то прокуратуре.
– Вас же за это не накажут, если Вы попробуете…
– Я ответил.
– Среди моих знакомых в Крыму остались и сотрудники прокуратуры. Это украинские граждане, которые изначально были против аннексии, но они решили остаться работать там. Остаются ли какие-то связи прокуратуры с такими сотрудниками? Есть ли какое-то взаимодействие?
– Вы сейчас дали ценную информацию для уголовного производства относительно работников прокуратуры, бывших работников прокуратуры, которые сегодня работают в прокуратуре самопровозглашенной…
– Это не новость.
– Для меня это новость. Я не знал, что Вы с ними общаетесь. Возможно, Вы сможете дать более детальную информацию. Но по вопросу общения с ними… – это исключено, это преступники.
– И с ними не может быть никаких контактов?
– Может. В рамках уголовного производства.
– А если они могут предоставить ценную информацию…
– Они не могут предоставить нам никакую ценную информацию. Они являются лицами, совершившими преступление.
– Как Вы расцениваете то, что сейчас происходит на территории Крыма и на его границе?
– Что именно?
– Блокада. Вы как-то реагируете на это?
– Наши сотрудники входят в группу Генпрокуратуры, которая находится на границе, и помогают ее сотрудникам в тех следственных действиях, по которым им дают поручения.
Относительно моего отношения как гражданина, то я крайне положительно оцениваю эти начинания. Более того, могу высказать свою гражданскую позицию – совершено преступление, для страны – это самое страшное преступление. Аннексия.
Это преступление Российского государства, как в Крыму, так и на Востоке Украины. Какое у меня может быть отношение? Я наверняка мог бы предложить более радикально действовать по отношению к нашим соседям, но есть избранные народом президент, парламент, назначенное правительство – это их зона ответственности.
Я не понимаю, как можно, когда тебя ограбили, унизили, оскорбили, против тебя – настоящие бандиты, не принимать ответных мер. Если это враг, то с ним однозначно нельзя общаться, с ним нельзя говорить ни о чем ином, кроме как о возврате того, что было отобрано преступным путем.
– Вы сотрудничаете с министерствами, в том числе аграрным, по возврату государственного имущества. Как это происходит?
– Мы начали эту работу до того момента, пока не вступили в силу изменения в Гражданско-процессуальный кодекс и пока у органов прокуратуры были законные возможности вносить иски в суды по защите собственности как государства, так и государственных компаний.
Тогда у нас было больше возможностей – мы организовали встречи с руководством агропромышленного комплекса, с руководством Министерства инфраструктуры. Теперь эту работу осуществляем исключительно путем внесения в единый реестр по национализации так называемыми оккупационными войсками того имущества, которое было в ведении государства.
– О каких предприятиях речь?
– Например, "Артек", "Массандра". 145 производств, сумма ущерба по которым около 50 миллиардов гривен.
– России будет предъявлен иск?
– А вот уже в рамках уголовного производства у нас есть возможность вносить иски.
– Как подбивается доказательная база к этим преступлениям?
– Мы очень плотно работаем с министерствами, которые нам предоставляют весь документальный сегмент прав собственности на тот или иной объект. После чего мы разными способами находим те или иные так называемые учредительные документы самопровозглашенной оккупационной власти, с подписями должностных лиц – с какого момента это предприятие они считают своим.
Вот таким образом формируется база данных для подготовки предъявления подозрений и обвинений и иска об изъятии у оккупационных властей в пользу нашего государства объекта. Но помимо прочего, Кабмин, и Минюст в частности, готовит иски в международные суды.
– А какова вероятность, на Ваш взгляд, того, что эти предприятия будут возвращены в собственность Украины?
– Я считаю, что вместе с возвращением украинской власти на территорию Крыма будут возвращены и эти предприятия.
– То есть Вы, по сути, просто фиксируете нарушение закона?
– Это и декларация, и документирование.
– Помимо государственных предприятий, которые оккупанты отжали в Крыму, есть еще и частные компании – ДТЭК Ахметова, завод Фирташа. Они работают. Это является преступлением?
– В этом случае эти предприятия решают, обращаться в правоохранительные органы или нет. Это их вопрос. Но если сегодня от Вас поступает заявление или есть информация в СМИ, что такое-то предприятие, находящееся на временно оккупированной территории АР Крым, работает и платит налоги в казну РФ, то уже собственникам решать, есть ли состав преступления.
– А как это проверить?
– Это легче всего. Делается запрос в налоговую администрацию о наличии…
– Оккупационную?
– Нет, зачем? Украины. О наличии в реестре данных предприятий адресов юридических и фактических и соответственно об уплате налогов. Это не проблема получить такой ответ.
– И с этим ответом уже можно открывать уголовное производство?
– При наличии объективных данных, да.
– То есть если налоги не идут в украинскую казну, значит, что они уходят туда?
– Да.
– С подобными просьбами к вам уже обращались?
– Ко мне – нет.
– Удивительно, что за полтора года никто даже не написал…
– Для меня это не удивительно. Наверное, правительство хорошо владеет этим вопросом.
– А что удивляет Вас, как прокурора Крыма, больше всего?
– Очень много, но я не скажу.
– Почему?
– Это мои мысли. Я, например, считаю, что со временем будет еще более детальное изучение данного вопроса. Я имею в виду аннексию Крыма.
– Поясните…
– Я сказал только то, что сказал.
– Вы имеете в виду расследование деятельности людей, которые к этому причастны?
– Вообще всего.
Екатерина Сергацкова, УП