Враги называют их киборгами. Мы - защитниками. Эти мужчины превратили Донецкий аэропорт в форт. Каждое утром многие украинцы начинают свой день с того, что читают в Интернете новости и узнают: ситуация в Донецком аэропорту под контролем сил АТО, отбита очередная атака врага, который нападает под прикрытием зениток и танков. И хотя это значит, что там, на востоке Украины, чей то сын, муж, любимый, несмотря на так называемое перемирие, каждую минуту рискует жизнью, в душе рождается гордость за украинцев.Сами военные говорят: аэропорт теперь не только стратегический объект, он символ: хлопцы поднимают боевой дух Вооруженных Сил Украины. СМИ сообщают: оборону аэропорта держат 93 механизированная бригада, кировоградские спецназначенцы, бойцы «Правого сектора» и батальона «Днепр-1».
Среди тех самых киборгов - и наши земляки. С одним из них - херсонцем с красивым позывным Маэстро, корреспонденты «ПИК» встретились в местном офисе «Правого сектора» - идет ротация, и боец приехал на побывку в родной город и зашел к друзьям.
- Как вас называть?
- Маэстро. Боец добровольческого украинского корпуса, штурмовая рота, четвертая группа.
- Где вы служите?
- Сначала воевал на Песках (поселок, который прикрывает единственную дорогу на аэропорт), потом - в аэропорту. Сейчас отпустили меня в отпуск.
- Донецкий аэропорт это место, где проходят бои сейчас...
- Там очень жарко...
- Что там реально происходит?
- Реально? Каждый день обстреливают. Каждый день пытаются штурмовать. Мы огрызаемся, чистим территорию. Людей не хватает, если бы людей побольше, то можно было бы покрупней проводить какие-то операции. А так в радиусе 700-800 метров только можем работать. Техники мало было - танков, БМП.
- Не всем понятно, зачем рисковать жизнями наших ребят за этот аэропорт?
- Взлетная полоса.
- А ее нельзя просто уничтожить и отойти?
- Как вам объяснить? На асфальте, когда 120-ка мина попадает, она делает воронку метра полтора в ширину и пол метра в глубину. Когда такая же мина попадает на взлетную полосу, она делает воронку 15 сантиметров в ширину и 3 сантиметра в глубину. Там бетон крепкий. По взлетке сепары попадают (при обстрелах - ред.), когда промахиваются, но без особого успеха.
- Прошли слухи о том, что мол, можно территорию аэропорта «обменять» на другие населенные пункты...
- Я считаю, что этого делать нельзя. Надо давить просто-напросто. А давить можно. Единственное, что плохо - наша артиллерия не работает далеко, потому что там дальше жилые кварталы. И они (украинская артиллерия - ред.) этим связаны и поэтому работают только до жилых кварталов. А те (сепаратисты - ред.) просто стреляют из окон жилых домов, крыш. А их достать никак нельзя - это очень обидно. Надо чистить. Но людей нет - ведь это не просто почистил и ушел - нужно закрепляться, идти дальше и дальше. Мы захватили участок, посадили своих корректировщиков, неделю просидели там, но просто не могли держать...Если подвозить людей, то можно постепенно двигаться вперед. Но приказа нет.
- Но ведь перемирие...
- Перемирия я там ни одного дня не видел.
- Наверное, «гражданский» вопрос: какие моменты на передовой особенно запомнились?
- Когда по нам танк бабахнул, а мы на втором этаже сидели. Я как раз спускался со второго этажа, так скатился кубарем. Хорошо, танк выстрел просто бронебойной болванкой, она стены только порушила. Если бы осколочно-фугасным...Ребят так под кирпичами, стенами... на одного балка упала, но хорошо, что он в каске был. Отделались. Вначале на больничку даже ехать не хотели.
- Звучит информация, что у вас достаточно оружия, еды. Как с водой, с запасами на самом деле?
- С водой плохо. Ее подвозят колонны через ту одну дорогу. Мы не в глухом окружении. Есть одна дорога, она простреливается, конечно, но колонны прорываются. То есть, когда есть колонна - хорошо. Когда не могут прорваться, когда сильные бои - тогда плохо.
- Вы сами с Херсона? Просто генические издания писали, что там воюет и их земляк...
- Есть и с Геническа. Херсонцев со мной в аэропорту было - наш командир из Херсона и еще мой напарник тоже из Херсона. Нас трое было. Плюс из Херсонской области еще 4 человека было на Песках (если по прямой, то до аэропорта от Песков - 6 километров). Так что было 7 человек из Херсонщины в том районе.
- Кто воюет против вас - сепаратисты, чеченцы, российские военные?
- Чеченцев не видел. Российские военные есть. Ну, в основном российские военные, они работают хорошо, бои с ними сложные. Но они вперед посылают вот этих днр-овцев, донецких. Притом, что на тех (на днр-овцев - ред.) смотреть жалко - одеты кто во что, в лучшем случае разгрузку дают, а то бывает, что просто два магазина в карманы дали - и вперед. Они, я не знаю - то ли наколотые чем-то, или обкуренные. Их «ложишь», а они идут, как зомби - в них стреляешь, а они не пригибаясь, изредка постреливая в нашу сторону по открытой местности, шуруют...
- Кто вы в мирной жизни, какая у вас специальность?
- Я...(Улыбается). Международные экономические отношения, юрфак. Основная работа юрист. Была.
- Где вы получили военную подготовку?
- В основном - уже там. Ну, как подготовку - 5 дней в офицерском корпусе, плюс у нас здесь есть друзья в Херсоне, которые имеют опыт. Чуть нас тоже поднатаскали. Ну, все - остальное там, когда приехал.
- Вы доброволец, но там есть и служащие Вооруженных Сил. Как вы с ними - сработались?
- Они нам помогают боеприпасами. Едой нас снабжают. Единственное, что с оружием плохо - что мы с трупом собрали, то наше. У военных все оружие на учете, они не могут его давать.
Главные там военные, нами управляет комбриг, ставит задачи, мы их выполняем. Если нет согласованности, то грош цена этим боевым действиям. А так - согласовано, нормально отбиваемся - с этим вопросов нет.
- Иногда говорят, что проблема украинской армии в офицерах, командующем составе...
- Офицеры, которых я встречал на передовой - это отличные люди, профессионалы. Ничего плохого о них сказать не могу. С ними приятно воевать плечом к плечу. Доволен. Насчет высшего командования. Не знаю, у меня свое мнение...
- Как с мобильными? Говорят, что ими опасно пользоваться. В тоже время, те, кто был под Иловайском, говорят, что благодаря мобильной связи узнали, как выйти из окружения.
- На боевой выход мобильный я никогда не беру - там, во-первых, они даром не надо. Даже выключенный - зачем мне лишний вес носить? Оставляю его просто. Не знаю, говорят, что там отслеживают... Прямого подтверждения этому я не встречал, поэтому не знаю.
- Как у вас с зимним обмундированием?
- Пока я там был, бушлаты какие-то были. Не очень. Но я как раз уехал, и пришла нам посылка от волонтеров, сказали, что там хорошие зимние вещи. Термобелье нам волонтеры привезли, у меня два комплекта даже есть на смену. Форму я за свои деньги купил, когда туда ехал.
- Почему человек покупает за свои деньги форму, снимает с трупов врагов оружие - и едет защищать страну, которая всем этим не может его обеспечить?
- Родина в опасности и ее надо защитить - и все. Представьте себе, что в 1941 году, когда немцы сюда зашли, люди бы сказали: это не мое дело, мне тут делать нечего и все. Было бы, наверное, нехорошо.
- Вы верите, что Донецкий регион полноценно может вернуться в Украину?
- Если бы я не верил, меня бы там, наверное, не было. Поэтому, верю, все будет хорошо.
- Вы в отпуске - как вы его проводите?
- Уже неделю здесь. И скоро обратно. С женой отдохнул, с братьями встретился, пообщался с мамой, со знакомыми.
- Просят не ехать на восток?
- Мама, жена, понятно: не пущу. Я говорю: все равно поеду. Ну...нормально.
- Срывы там бывают психологические у бойцов?
- Срывов не видел. У нас ребята нормальные. Они знают, зачем они приехали, что ждать от этого. Поэтому нервных срывов я не наблюдал. Моя жена тоже боялась, думала, что по ночам воевать буду - нет, нормально, не воюю. Если к этому нормально относится, не заморачиваться...Это враг, да, я их убивал. Но это враг - они пытаются убить меня. Значит, мне везет больше, я победил - все. Я их уважаю, они не самые трусливые парни, уважение к ним тоже надо иметь.
- Но были моменты, когда человек понимал, что он там не может больше находиться? Когда человек переступил свой предел...
- Командир у нас пресекает такие разговоры. Говорит: это твое мнение, пойди, подумай отдельно, не надо этим заражать остальных. Человек пойдет, подумает, командир ему, может, что-то скажет. И все, ребята - нормально. Ведь разговоры одни и те же, сидишь, пережидаешь артобстрелы - почти постоянно они стреляют. Когда удается выбраться, то уже думаешь только о работе. А когда скучно... Страшнее, чем скучающий солдат оружия не придумали.
- Как вы думаете, нужны ли переговоры с ними и перемирие, или надо бороться до последнего?
- Склоняюсь к тому, что надо до последнего бороться. Потому что там этих донецких осталось процентов тридцать, все остальное - это уже привезенные сюда из России.
- Вы в плен брали, общались с ними?
- Пленных не брали - не было такой возможности. С трупов снимали документы, мобильные, оружие - нас комбриг озадачил, что с трупов обязательно это снимать. Оружие он, переписав номера, отдает нам. Оружие - это военные трофей, я могу его взять с трупа, а мобильные телефоны себе забирать с трупа - я брезгую.
- Вы не первый военный с востока, кому я задаю этот вопрос: там война, а мы тут живем мирной жизнью - дискотеки и свадьбы. В этом есть что-то неправильное, вы не находите? Не слишком ли спокойно живет Херсон на фоне того, что происходит там?
- Ну, я и поехал туда воевать для того, чтобы Херсон жил спокойно. Поэтому, пожалуйста, ребята: отдыхайте (смеется - ред.). Я не переживаю за это.
- Вы юрист. Какие, по вашему мнению, нужны сейчас реформы Украине в первую очередь? Говорят о том, что нужна серьезная реформа наших правоохранительных структур.
- Обязательно. Ну, во-первых, почистить суды, почистить правоохранительные органы. Потому что творится беззаконие, я, как юрист с судебной системой довольно часто сталкиваюсь.
- И сейчас?
- Сейчас...давно там не был - в суде. А вот до Майдана...
- Вы были и на Майдане?
- Был. Недолго, пять дней всего. Но зато это были 18,19,20,21, 22 февраля...
Что касается системы (правоохранительной - ред.), то ее надо чистить. Я склоняюсь к грузинской системе, как они сделали: всех уволили, и по новой начали набирать - нормальных людей, с нормальной зарплатой. Это мое мнение.
- Многие бойцы сегодня идут в политику - в частности, баллотируются в Верховную Раду. Как вы к этому относитесь?
- Да, пожалуйста. А я считаю - они заслужили на это. Главное, чтобы это были не те, которые только на бумажке там числились (в зоне АТО - ред.). А те, кто реально воевал, кто знает цену этому - это, по-моему, правильно.
- Еще о реформе - теперь уже о военной. Мы даже опрос на «ПИК» проводим - должны женщины служить или нет? Как по вашему?
- Как по мне, женщине в армии делать нечего (смеется). Я, конечно, понимаю, есть опыт Израиля, это хорошо. Но...
Хотя, я думаю, нас ждет тоже, что и израильтян - постоянная боевая готовность. Но если армией 20 лет не заниматься вообще, разваливать ее только, то получаем то, что мы и получили. Надо просто заниматься, вкладывать деньги, потому что, как известно, кто не хочет кормить свою армию - кормит армию врага. Это стопроцентная истина.
- Чтобы вы еще хотели сказать?
- Единственное, ребятам передайте в аэропорт пожелание здоровья. Ребята, возвращайтесь живыми. Будьте живы! А я приеду - помогу!
Записала Ирина Староселец
