– Вот, посмотрите какая пробка, а вы еще спрашиваете почему такси так дорого,– водитель указывает на длинную вереницу фур, вытянувшуюся на несколько километров в направлении Армянска, где с 25 апреля там заработал пограничный пункт пропуска РФ. Иными словами Россия официально отделила Крым от Украины государственной границей.На украинском блок-посте, который Госпогранслужба пунктом пропуска называть нет торопится раздраженные дальнобойщики переругиваются с пограничниками.
– Да имейте же совесть. Вторые сутки в чистом поле ведь стоим – ни поесть нечего, ни в туалет сходить!
– Ну а мы, что можем сделать, посмотрите сами – пробка тянется дальше, главный затор там, в Крыму.
Украинские пограничники утверждают, что стараются не задерживать автотранспорт, идущий на полуостров. От водителей просят лишь заполнить карты, указав номер, груз и предположительное время пребывания “заграницей”.
Но дальнобойщиков не унять. Напряженную атмосферу уж никак не успокаивает вода бурным потоком стекающая из Северокрымского канала в Перекопский залив через открытые шлюзы. Вот уже несколько дней как подача воды в канале, обеспечивающем 85% потребностей Крыма, ограничена. Крымские власти обвиняют Украину в едва ли не попытке заморить жителей полуострова жаждой, а Госагенство водных ресурсов наоборот говорит об отсутствии договорных отношений и непрофессиональной эксплуатации канала крымчанами.
– Это же преступление, преступление! – причитает один из дальнобойщиков бегая вдоль шлюзов,– двадцать пять лет в Крыму живу, а такого не видел. Чем же теперь поля поливать?
– Ага, у меня тетка в Армянске тоже жалуется, что картошку посадила, а поливать нечем,– ухмыляется мой водитель Коля из приграничного села Червоный чабан,– А я ей говорю: надо было вам еще электричество отрезать, тогда б поумнели, сепаратисты хреновы. Скандал, конечно, не разговариваем теперь.
Коля – местный “бомбила”. На разваливающемся “москвиче” возит то рабочих в поле, то торговцев на трассу. Новые приграничные порядки его похоже не очень расстраивают.
– Я на это уже насмотрелся, когда в 80-х на туркменской границе служил. Что местным, что иранцам наша граница – пустое место, если надо к друг другу в гости или по делам. Мне мент знакомый в Армянске на днях так и сказал: как мотался ты, Коля, раньше по рисовым полям в объезд милицейских постов, так и будешь мотаться, только теперь в объезд пограничных.
В Червоном Чабане местные тоже потихоньку привыкают и к новому режиму и к военным в селе и окрестностях. Кроме пограничников – как контрактников, так и мобилизованных за последний месяц со всей страны запасников – вдоль дорог окопались десантники, маскируя в степи свои минометы и БТР-ы. Осветительные ракеты пронзающие ночное небо все реже вызывают восторженное обсуждение.
– Смотри, смотри – вон запустили,– показывает дежурный по железнодорожной станции “Вадим” в сторону блокпостов.
Кроме пригородного дизеля “Херсон-Вадим” здесь останавливается всего два проходящих пассажирских поезда “Николаев-Керчь” и “Одесса-Симферополь”. Пара пограничников торопясь обходит вагоны, забивая паспортные данные пассажиров в ноутбук.
– Нет, вещи не проверяем, но документы – это да, особенно у тех, кто обратно на материк едет,– нехотя поясняет лейтенант погранвойск,–- Такой приказ.
Проверка задерживает дизель “Николаев-Керчь” на полчаса. В Армянске в этот раз он застревает еще на два – паспорта не оказалось у машиниста.
– Это еще что,– расходится дежурный по станции,– Вот звонили только что – на границе застрял автобус с вечерней сменой “Титана”. Такое в первый раз.
На “Крымском титане” работает 340 жителей Червоного чабана. “Для нашего пятитысячного предприятия – не так уж и много”, –говорят в пресс-службе. Фактически до завода рукой подать – от села его отделяет 8 км грунтовой дороги. И граница.
– Мы три часа на пункте пропуска простояли,– рассказывает мне на утро Костя, работник той самой ночной смены,– Обыскивали всех и все. Хотя с другой стороны, конечно, смена на три часа короче была. Вот утренние – те почти без проблем проехали. Думаю, за недельку опять как-то устаканится.
Вести
