Призывы к полному переходу на отечественные материалы и комплектующие при производстве военной продукции доносятся из Кремля ещё с ельцинских времён.
Но особо остро проблема встала после операции российских войск в Крыму. Не случайно повестку встречи Владимира Путина 10 апреля 2014 года с директорами ведущих предприятий российского военно-промышленного комплекса так прямо и обозначили: «совещание по вопросу импортозамещения в связи с угрозой прекращения поставок с Украины продукции для ряда отраслей российской промышленности».
По всей видимости, эта уверенность основывалась на заверениях министра промышленности и торговли Дениса Мантурова, который за день до того на совещании Путина с членами правительства доложил, что в его ведомстве уже «провели достаточно глубокий анализ» и «пришли к выводу, что серьёзной зависимости у нашей страны по поставкам товаров с Украины нет».
Но по мере осознания всей глубины и тяжести проблемы заметно менялась и тональность речей первого лица государства. И уже в апреле 2015 года на заседании Военно-промышленной комиссии Владимир Путин признал, что «замещение импортных поставок в оборонной промышленности – это серьёзный вызов».
Постепенно стали появляться и реальные данные о масштабах проблемы. Так, в одной из речей вице-премьер Дмитрий Рогозин сообщил, что узлы и комплектующие из стран НАТО и ЕС применяются в 640 образцах российской военной техники, в основном, в радиоэлектронике и оптике. Из них «571 образец мы должны будем заместить к 2018 году».
Россия без Украины: Титан без титана
Самой острой и даже критичной оказалась зависимость российского ВПК от украинских предприятий в сферах ракетно-космической, авиационной и кораблестроительной. Мне приходилось в деталях разбирать этот вопрос («На украинской ракетной «игле», «Российским вертолётам без Украины никак», «Севастополь – российский, «Варяг» – китайский», «Развод по-военному»).
Напомню, что «украинское происхождение» имеет ракетный комплекс РС-20 (Р-36М, он же по натовской классификации SS-18 «Сатана»), разработанный в днепропетровском КБ «Южное» и производившийся в том же Днепропетровске – на «Южмаше». Системы управления к нему разработаны на харьковском НПО «Электроприбор» (ныне ПАО «Хартрон»). Тот же «Хартрон» – разработчик и поставщик систем управления межконтинентальной баллистической ракеты УР-100Н и её же шахтной установки, систем управления космических ракет «Энергия», «Днепр», «Стрела», «Рокот, «Циклон», «Циклон-4», разгонного блока «Бриз-КМ», целого ряда других космических аппаратов и спутников. https://www.hartron.com.ua/ru/content/космос-авиация-вооруженияРакеты-носители «Зенит» для российской космической отрасли вообще производил лишь «Южмаш». Еще в этот «ракетный список» можно добавить, что система прицеливания для ракетного стратегического комплекса «Тополь-М» разработана на киевском заводе «Арсенал».
Российские военные судостроители оказались в поистине критической зависимости от николаевского научно-производственного комплекса газотурбостроения «Зоря» - «Машпроект»: это один из трех мировых монополистов по производству корабельных газотурбинных двигателей, в первую очередь, для военных кораблей. Именно под николаевские газотурбинные движки было спроектировано несколько серий советских боевых кораблей (например, большие противолодочные корабли проектов 61, 1135 и 1135М, 1134-Б, 1155 и 1155.1, ракетные крейсера проекта 1164, эсминцы проектов 956, сторожевики проектов 11540, 11661), многие из которых и поныне находятся в составе флота. Под ГТД производства «Зоря» - «Машпроект» были спроектированы и серии кораблей уже для российского ВМФ: сторожевики проекта 11356, фрегаты проекта 22350. Под них же первоначально спроектированы и перспективные многоцелевые эсминцы проекта 21956. В авиационной сфере основной головной болью российского ВПК также были украинские движки – вертолётные двигатели ТВ3-117, ВК-2500 и Д-136 различных модификаций, которыми оснащаются боевые, военно-транспортные, транспортные и гражданские вертолёты Ми-8/Ми-14/Ми-17/Ми-171, Ми-24/Ми-35, Ми-26, Ми-28, Ка-50/Ка-52, Ка-27, Ка-29, Ка-31, Ка-32. Основной их производитель – запорожский концерн «Мотор Сич». Помимо этого, именно всё тот же «Мотор Сич» производит двигатели для целой когорты самолётов, состоящих на вооружении российских ВВС: самолетов радиоэлектронной разведки и радиоэлектронной борьбы Ил-18/Ил-20, противолодочных Ил-38, военно-транспортных Ан-8, Ан-12, Ан-24, Ан-26, Ан-32, Ан-72, Ан-124, самолетов-амфибий Бе-200 и Бе-12, самолета аэрофоторазведки Ан-30.
Также двигателями от «Моторч Сич» оснащены «летающие парты» российских ВВС: старая – учебно-тренировочный самолёт ещё чехословацкого производства L-39 Albatros, и Як-130, который должен заменить «Альбатрос». А если ещё учесть гражданские «борты», в этот список добавятся Ан-74, Ан-140, Ан-148, Як-40 и Як-42.
Это – не считая такой «мелочи», что именно «Мотор Сич» – основной производитель разного рода авиационных вспомогательных двигателей: для подачи воздуха, питания электроэнергией бортовой сети, обогрева салонов, запуска основных двигателей. Не всё так просто оказалось и в сфере авиационных вооружений: именно киевский завод «Арсенал» производил инфракрасные (тепловые) головки самонаведения (ГСН) для российских ракет ближнего боя класса «воздух-воздух» Р-73, которые являются штатным боеприпасом основных российских боевых самолётов: МиГ-29, Су-27, МиГ-31, Су-30, Су-34, Су-25 и др.
Без винта
Столь же критично положение с вертолётными двигателями. Ещё в декабре 2014 года заместитель министра обороны Юрий Борисов в интервью «Известиям» признал, что поставки двигателей с Украины – одна из самых больших проблем, и «чтобы уйти от зависимости, нам пришлось ускориться, удвоить или утроить объемы производства двигателей». Однако из выступления председателя совета директоров Объединённой двигателестроительной корпорации (ОДК), председателя совета директоров ОАО «Вертолёты России» и первого заместителя гендиректора госкорпорации «Ростех» Владимира Артякова следовало, что ни о каком удвоении или утроении речи и близко нет. Год назад на вопрос, как решается проблема с замещением продукции «Мотор Сич», Артяков ответил, что на ОАО «Климов» запущено производство двигателей ВК-2500 для вертолётов «Миль» и «Камов», но пока это производство ещё лишь «опытно-конструкторское». Что в переводе на обычный язык означало: это не серийное производство, а кустарная сборка. Что подтвердила и следующая фраза Артякова: «Сейчас стоит задача увеличения серийности производства с 50 двигателей в 2014 году до 350 двигателей к 2017 году». При том, что ещё в феврале 2014 года глава корпорации «Ростех» Сергей Чемезов определил потребность в вертолётных двигателях с Украины в 250-270 единиц в год. А всего российским вертолётам к 2020 году потребуется, по всей видимости, не менее 5000 таких двигателей.
Джерело – Вгору
