На прошлой неделе наш земляк – доброволец АТО, который месяц выстоял на блокпосту под Донецком, получил отпуск и на несколько дней приехал домой повидаться с мамой.В мирной жизни Иван работал сварщиком, ставил металлопластиковые окна, варил каркасы для выдвижных балконов. По понятным причинам мы не можем назвать фамилию воина.
– Ваня, почему пошел воевать добровольцем?
– Возмутила оккупация Крыма. Возмутило, что Россия накапливает войска на границе, провоцирует войну в Луганске и Донецке. Справедливости не хватало: все одинаковые люди, все украинцы, а почему они с нами воюют? Побывав там, я понял, что ответ один: деньги. С нами воюют те, кто не хочет работать, но хотят много денег.
–Мама отговаривала?
– Беспокоилась.
– Как встретила сейчас?
– Я сделал маме сюрприз. О поездке домой я знал за 2 дня, но заранее не звонил. Ситуации бывают разные… И за сутки до отпуска поступил приказ: с утра – выезд на задание. В три часа ночи мы выступили, за час выполнили свою задачу и к вечеру я был готов ехать в Херсон. В пять утра был уже на пороге дома, набрал телефон мамы, сказал, что нахожусь на вертолетной площадке, приеду после обеда – настроение такое было шутливое – и… постучал в дверь. Наша собака меня в форме не узнала, лает, мама испугалась, думала, кто-то чужой пришел, открывает, а тут – я!
– Ваня, расскажи о первых впечатлениях в зоне АТО.
– На первую базу мы добрались спокойно. Потом была передислокация на другую, под Дзержинск, которая находилась недалеко от зоны боевых действий. Пока туда двигались, немного запутались, и так случилось, что разведка “пролетела” вражеский блокпост, и ушла в укрепзону врага. Там оказался тренировочный лагерь сепаратистов, и наши приняли бой.
Ребята не смогли сообщить нам, что заблудились, и мы зашли на чужой блокпост. Началась стрельба. Несколько раз заканчивались патроны, и мы под пулями снимали ящики с боезапасом с машин. Огонь был сильный, и нам пришлось вернуться метров на 200. Была небольшая передышка, мы обсудили действия, зарядили все обоймы, сгруппировались, и под прикрытием БМП (бронированная машина, предназначенная для транспортировки личного состава к месту выполнения задания) пошли “отбивать” блокпост. Захватили базу, всю технику, которая там была. К этому времени вернулась наша разведка.
– Много ребят погибло?– Наш командир роты сидел на БРДМе (бронированная разведывательно-дозорная машина), он погиб первым. И еще один солдат с моего отделения…
– После этого боя террористы отступили?
– Из-за того, что они не знали, что мы захватили базу, а им нужно было перемещаться через этот блокпост, то в течение дня маленькие нападения пару раз были. От неожиданности вели себя по-разному: те, кто “нарвался” на нас до обеда, – отстреливались. А позже, когда приехало два БТРа (бронетранспортёры) и танк Т-64, – уже сдавались. Их мы передавали в спецслужбы.
– Среди пленных были граждане России?
– Очень редко. Мы задержали одного – псковский десантник. Есть среди боевиков чеченцы.
– Так кто же с нами воюет?
– В основном – бывшие зэки. “Вычисляли” их при личном осмотре: тюремные татуировки, затвердение на подушечке пальца от курка, проверяли вены – среди них очень много наркоманов. Блокпост, который мы заняли, был весь усеян использованными шприцами. Есть и местное население, которое воюет за деньги. Задерживали украинских милиционеров, которые сражаются на стороне ДНР.
– Страшно было после первого боя?
– Страха, усталости не было вообще. Адреналин был. Может быть, из-за того, что их было больше, чем нас, а бежать стали они.
– Насколько хорошо подготовлены террористы? Есть у них военные навыки?
– Встречаются спецы. Был один пластун (разведчик – прим. авт.), который прошел по “зеленке” (лесополоса – прим. авт.), и снял все наши мины и растяжки. Его спугнул солдат, когда он был уже в 20 метрах от меня. Он бросился бежать и зацепил сигналку. Я проснулся, боец стреляет: куда стреляет, зачем? Я схватил свой автомат, тоже стреляю. Тут подключилось все отделение: достали автоматы, пулеметы. После этого мы с майором пошли в посадку посмотреть, остался ли кто в живых. Увидели, что растяжки поснимали о-о-чень грамотно и профессионально. Никого мы там не нашли, хотя крови было много.
– Получается, что посадки в Донецкой области заминированы?
– Когда украинская армия занимает позицию, расставляются дозоры, готовим места для отдыха. И уже вечером приходит время минера. Есть профессионал, который ставит гранаты по периметру, потом составляет карту минных полей. Проходит время, нам нужно двигаться дальше, и опять приезжает сапер, снимает все по карте. После нас заминированных посадок не остается.
– Мины защищают от террористов?
– Да, конечно. Но сами мы в минированную лесополосу не ходим. У нас настолько опытный спец, что заметить, что и где установил, невозможно. Даже если он покажет место, мы ничего там не видим.
– ДНРовцы тоже минируют периметр?
– Да, причем, с “выдумкой”. Например, к гранате привязывают патроны. Подвешивают гранаты на деревья.Во время взрыва патроны разрываются и летят осколки. И даже если спрячешься в маленькой ямке, осколками все равно накроет. Есть у них и другие идеи.
– А они убирают за собой “растяжки”?
– Они оставляют, особенно, когда быстро уходят.
– Наша газета не раз писала о волонтерах Херсонского Координационного Центра помощи военным, которые собирают и отправляют в зону АТО посылки с амуницией. В прошлых посылках передавали бронежилеты, прибор ночного видения, берцы, каски, рации, тактические очки, маскировочную “Кикимору”. Дошло все это в ваш батальон?
– Да, все получили. За прибор – отдельное спасибо. Стояли мы на одном из блокпостов. И я метров за 300 увидел трех человек, которые шли в нашу сторону. Поступила дурацкая команда: дать выстрел вверх, может, они испугаются и уйдут. Мол: вдруг это кто-то из мирных жителей в два часа ночи вышел погулять посреди поля (смеется). Стрельнули в воздух, никто не ушел, только присели. Тут уже я на свое усмотрение стрельнул с подствольного гранатомета. Двое убежали, позже пришли, забрали третьего. “Броники” спасают. Когда брали блокпост, чтобы не проверять, кто там еще спрятался, я выдернул чеку и бросил гранату. А там оказались еще снаряды, и – как рвануло! Я упал, а сверху – осколки. Хорошо, что был в бронежилете. И кевларовые каски очень удобные, регулируемые.
– Как обстоят дела с медикаментами?
– Уже все есть. Индивидуальные аптечки были с самого начала, есть антишок. Проверяли – помогает. Нашего бойца тяжело ранило, после того, как укололи, он сидел полчаса – ждал машину, довезли до больницы. С ним все в порядке.
– А как быт – налажен? Что едите, где спите?
– Кормят нас, в принципе, неплохо: борщи, плов, картошка. Приходят посылки от земляков из Херсона с консервами, сигаретами, кофе, печеньем, конфетами. Но едим мы один раз в день, на ночь. По-другому не получается. Если с утра наешься, то тяжело бегать. А если вдруг бой и ранение, то для организма лучше – быть голодным. Для спанья есть каремат и спальник, роем блиндажи.
– Говорят, что в зоне АТО нет воды и вам приходится пить из луж?
– Неправда. Когда едем в село за водой с ЦВшкой (бочка-цистерна для воды – прим. авт.), даже если там сепаратисты, – никто бочку обстреливать не будет.
– А в чем нуждаетесь?
– Нужны коллиматоры (голографический прицел, прим. авт.), нужна одинаковая форма, шевроны в виде украинского флага на липучке. Расскажу, почему одинаковая форма: разведка предупреждает на блокпосту, что уходит в “зеленку”, чтобы свои не обстреляли в темноте, ведь за время вылазки мы можем зайти в посадку с одной стороны, а выйти с другой. А так как у нас форма разная, а бреются не все – есть “заросшие”, нас могут спутать с врагом и открыть огонь по своим.
– А зачем шеврон на липучке?
– На время разведки в тылу врага его надо снимать, вдруг “нарвемся” на сепаратистов. А когда возвращаемся, – тут уж надо одевать, чтобы дозорные видели: свои возвращаются. Сейчас мы клеим шеврон прямо на форму из двух скотчей – синий и желтый. Но это неудобно.
– С самого начала АТО ходит много разноречивой информации о ваших зарплатах. Министерство обороны на информационный запрос “Вгору” ответило, что зарплата солдата-участника АТО почти 6 тысяч гривен – это так и есть?
– Чиновники не рассчитались с нами еще за время, когда нас обучали перед тем, как послать в зону АТО. Мы спрашиваем у финансиста: когда? – нам не отвечают. Последний раз я получил 2700 гривен, но за какой это месяц, сказать не могу. Потому что за предыдущие 2,5 месяца я получил 4700 гривен.
– Как вас встречает местное население?
– В каждом городе – по-разному. Некоторые вслед крестят, некоторые кричат: “Вас продали”, кто-то сигареты в машину забрасывает. Когда взяли блокпост, местные стали привозить нам паки с водой питьевой, блоки сигарет, кофе. Они там тоже от сепаратистов натерпелись. Фермерам, чтобы те “делились” с бандитами деньгами, простреливали колени, руки. Забирали машины, ввели комендантский час. Кто, по их мнению, провинился, – отправляли окопы рыть.
– Если не секрет, где ты уже воевал?
– Я был возле Дебальцево, в Шахтерске, Славянске, Краматорске, Горловке, Константиновке, Красном Луче – это Донецкая область.
– Сильные разрушения оставляют после себя сепаратисты?
– Города пострадали по минимуму. Намного меньше, чем показывают по телевидению. В основном, разбиты дороги. Есть разрушения, но не такие катастрофические, как нам преподносят.
– Если вокруг столько разноречивой информации, иногда далекой от действительности, кому можно верить на войне?
– Я верю единственному человеку, боевому офицеру, замполиту батальона. Он водит нас в бой. Каждый день мы с ним вместе рискуем жизнью...
Татьяна Кулик, “Вгору”