17 червня — День медичного працівника
Заслуженный врач Украины. Полный кавалер ордена «За заслуги перед Украиной». Настоящий профессионал, который уже 30 лет руководит важным для жителей целого региона лечебным учреждением. И все это — о главном враче Херсонского кардиологического диспансера Олеге Мазуряке. На днях Олег Петрович отпраздновал свой 70-летний юбилей, однако настроение у него далеко не праздничное. Вот что он рассказал по этому поводу газете «Новый день».
«Чувство долга зарплат не заменит»
— Олег Петрович, вы — единственный в области медик, который уже 30 лет «стоит у руля» крупного лечебного учреждения. Как изменился за это время Херсонский кардиодиспансер?
— Я могу с законной гордостью отметить, что Херсонский кардиодиспансер долгие годы стабильно входил в пятерку лучших профильных диспансеров Украины. Последние 3—5 лет, правда, отстаем — не обновляется аппаратура. Устарело оборудование УЗИ-диагностики, очень нужен новый ангиограф, но все наши обращения упираются в одно — нет денег. Дошло до того, что даже кардиостимуляторы — и те получаем с большими перебоями. Из миллиона гривен, которые предусмотрели на их закупку в областном бюджете на нынешний год, реально получили только 200 тысяч. Приобретенные на эти деньги кардиостимуляторы уже использовали по назначению до конца марта и третью неделю ждем очередного финансового транша. А у меня в отделении уже трое пациентов ожидают их вживления. Самому пожилому 94 года, самому молодому — 44. Будет очень горько и печально, если кто-то из них умрет, так и не дождавшись вживления спасительного устройства в бьющееся с перебоями сердце. Однако даже в таких условиях наши врачи и медсестры работают на износ, с полным напряжением сил, делая все ради пациентов. И вот такая выходит статистика: если в целом по стране на излечение больного в кардиодиспансере уходит в среднем 8,9—9,2 дня, то у нас — 7,4—7,5 дней. При том, что за год принимаем 4,5—4,7 тысячи пациентов, многие из которых находятся в тяжелом состоянии, смертность у нас всего 0,5—0,8%. Это вдвое меньше, чем по Украине.
— Разделяет ли Вашу гордость за работу трудовой коллектив?
— Пожалуй, гордость за свою работу и чувство долга перед пациентами — единственные стимулы, которые остались для медиков. Судите сами: у заведующего отделением кардиодиспансера зарплата 5,2 тысячи гривен грязными, у опытнейшего кардиолога — 4,6 тыс. гривен. А у медсестры и того меньше — 4,2 тысячи. У меня зарплата 6,2 тысячи гривен, а зимой за коммунальные услуги, вместе с отоплением моего домика в полтора этажа, который угораздило построить в 1990-е, приходится выкладывать около 5 тысяч! А жить на что с такими драконовскими тарифами? В прошлом году три наши медсестрички подались искать счастья в дальнее зарубежье — кто в Польшу, кто в Чехию, а кто и в Нидерланды. Сейчас еще 7 медсестер наняли преподавателя и в свободное время усиленно зубрят разговорный польский — тоже уезжать готовятся. А мне нечего им предложить: ведь в той же Польше работа ничем не отличается, а зарплата в 6—8 раз выше!
«У меня есть что предложить»
— Возможно, пропагандируемая властями медицинская реформа позволит изменить положение дел к лучшему?
— Я — обеими руками за реформу. Но прежде, чем ее начинать, стоило бы прикинуть, на какие финансовые и материальные ресурсы можно опираться и какие цели перед собой ставить. А мы начали изменения «по всем фронтам» сразу, и получили только недовольство общества. Да и сами медики не в восторге от того, что творит команда американки Ульяны Супрун. Ездил как-то в Западную Украину, и там мне коллега-главврач (между прочим, доктор медицинских наук) говорит, что на прием к главе Минздрава просто не допускают руководителей, если они работают на своих должностях свыше пяти лет и не знают английского языка. А недавнее выступление замминистра здравоохранения, который публично заявил, что выделять бюджетные деньги на лечение онкобольных бессмысленно, все равно, мол, умрут? Это и вовсе ни в какие ворота не лезет. А планы на ликвидацию поликлиник с массовым переводом узкопрофильных специалистов в семейные врачи? Представьте себе гинеколога, который за четверть века работы забыл все, кроме, простите, женской пиписьки — какой из него семейный врач? В той же Западной Европе уже признают подобную практику ошибочной. Во Франции, Испании частнопрактикующие врачи сейчас объединяются в так называемые амбулансы — подобия поликлиник именно для максимально эффективного использования наработанного опыта. Один силен в хирургии, другой хороший невропатолог, третий — знающий ЛОР. Так почему бы не использовать эти преимущества на месте, а не гонять больного человека от специалиста к специалисту? Нам же, получается, предлагают уже устаревшую модель реформирования, которая испытание временем не прошла.
— Как говорится, критикуешь — предлагай что-то взамен…
— Поверьте, у меня есть что предложить. Если уж искать свободные средства в сфере здравоохранения, то нужно толком разобраться с коечным фондом. Возьмем для примера Херсон. У нас 10 лет говорили о необходимости создать Центр сердца и с боем его открыли. Тем не менее, в ряде клинических больниц города до сих пор существуют свыше 50 коек с дублирующими функциями. Но при этом они ничем не отличаются от обычных терапевтических коек, своего назначения не выполняют, так как в отделениях отсутствует современное диагностическое и лечебное оборудование по основному профилю. Сократите эти койки, а финансовые потоки, идущие на их содержание, перенаправьте на покупку новой техники. Дайте ресурс в упадочное сельское здравоохранение, поднимите, наконец, зарплаты медперсоналу, чтобы дипломированные врачи оставались работать на родине. Так ведь этого не делается! Хватаемся за все подряд, и в результате не получается ничего. Как врач могу поставить совершенно точный диагноз: медицина Украины сегодня находится в предынфарктном состоянии.
«Чур пращуров всех наших! Перун, Боже всех славян, сожги огнем и громом всех этих «люблядрузив», «янучар», поводырей-воров, что на Печерских холмах засели. Они еще хуже москалей — циничные, жадные, лживые. На теле Украины, как пиявки на молодой листве. Даждьбоже, смой ливнем всех паразитов этих в Днепр, утопи в море слез моего народа». Из книги Олега Мазуряка «Розмыслы по дороге в родительский край», 2018 год.
«Не могу иначе»
— Олег Петрович, есть ли у вас какое-нибудь сокровенное желание?
— Половину своей жизни я отдал развитию кардиодиспансера. Не хотелось бы, чтобы сделанное пошло прахом из-за горе-реформаторов. Само здание кардиодиспансера вскоре придется спасать. Более века назад его строили без фундамента, на «подушке» из бутового камня. Оно бы стояло еще тысячу лет, если бы не протечки из канализации и водопровода. А так стены трещат, срочно нуждаются в укреплении. Если на это не выделить денег, красивейший особняк на центральной улице Суворова может сложиться, как карточный домик. Хотелось бы, чтобы здание и в будущем служило украшением города, а при нем цвел и процветал созданный руками медиков зеленый оазис, который пациенты прозвали Сердечным сквером. Там собрана целая коллекция из полутысячи видов редких, экзотических и декоративных цветов, деревьев и кустарников чуть ли не со всех континентов Земли — от можжевельников до тюльпанового дерева. Недавно привез и высадил там саженцы сакуры. Прижились неплохо.
— Олег Петрович, признайтесь честно: после юбилея не тянет уйти на заслуженный отдых?
— Мне и дома на пенсии есть чем заняться — ухаживать за садом. Ведь садоводством как хобби увлекаюсь уже 40 лет. У меня и хурма растет, и киви. Но сердце болит за будущее кардиодиспансера. Поэтому остаюсь на рабочем месте, чтобы позже уйти с уверенностью, что он переживет реформирование, что его не раздерибанят и не расхватают «по кускам». Вообще хочу довести свой стаж работы в медицине до полувека. Осталось, кстати, не так много — всего 2,5 года. А есть еще и материальная заинтересованность. Пока работаю — получаю зарплату, а пенсию всю высылаю внукам. Они сейчас учатся в харьковских вузах: внучка — на врача, внук — на юриста. Когда я сам учился в Запорожском медицинском институте, отец высылал мне по 15—20 рублей в месяц. А с его зарплаты сельского бухгалтера в 80 рублей это было немало. Вот и я помогаю.
— Спасибо за интервью.
Спрашивал Сергей ЯНОВСКИЙ.