Чего мы только не пробовали: от либертарианских методов до активного участия государства в экономике, от ортодоксального монетаризма до кейнсианских методов. Проблема не в методах, а в их правильном применении
Мы часто задумываемся над тем, каким путем идет Украина и, наконец, – какие цивилизационные средства реализации выбрать для обеспечения общественного развития. Выбор курса, стратегии – это традиционный для остросюжетных многосерийных украинских политических сериалов прием: поддерживать зрительский интерес, заканчивая очередную серию на максимально напряженном моменте. В последнее время много обсуждают «Новую доктрину Украины», «Новый регионализм», «Новый курс Украины» и «Новые лидеры Украины» и еще много чего НЕО - забывая о том, что где-то это уже и случалось.
На любом переломном этапе вопрос изменения средств реализации политики поднимается довольно часто. Не в последнюю очередь потому, что лозунг, например, «новый курс», автоматически вызывает ассоциации с экономической политикой 32-го президента США Франклина Рузвельта.
Старые мифы не умирают, а воспроизводятся в учебниках по экономике и практической политике. Поэтому следует тщательно разобраться с тем, как повлиял на Америку «новый курс» Рузвельта. Один из крупнейших мифов ХХ века заключается в том, что ответственность за Великую депрессию лежит на стороннике капитализма в стиле laissez-faire президенте США Герберте Гувере (что само по себе миф, поскольку в арсенале предлагаемых им инструментов были никак не имеюющие ничего общего с laissez-faire: замораживание цен, повышение импортных пошлин, увеличение доли государственных расходов в ВВП) и только активное вмешательство следующего президента США Франклина Рузвельта привело к экономическому оздоровлению Америки. Якобы, Рузвельт въехал на «белом коне» так называемого «нового курса» и направил страну к восстановлению. На самом деле все не так просто.
Все, что можно было изобрести в экономической теории, уже изобретено
В первый год «нового курса» Рузвельт предложил потратить $10 млрд, хотя госдоходы составили лишь 3 миллиарда. В 1933-1936 годах госрасходы выросли на 83%. Внутренний долг США увеличился на 73%. Рузвельт добился принятия Закона о регулировании сельского хозяйства (закон ААА), по которому сельхозпроизводителей обложили новым налогом, средства от которого пошли на мероприятия по уничтожению ценных сельскохозяйственных культур и здорового скота. Под наблюдением федеральных агентов запахивали отличные хлопковые, пшеничные и кукурузные поля. Так боролись с перепроизводством.
Наиболее радикальным аспектом «нового курса» стал принятый в 1933 году Закон о возрождении национальной промышленности, согласно которому была создана большая бюрократическая структура - Национальная администрация по экономическому восстановлению (NRA). Этот орган заставил объединиться в санкционированные государством картели большую часть промышленных предприятий. Кодексы, регулирующие цены и условия продажи, вскоре так трансформировали значительную часть американской экономики, что она стала напоминать военизированную структуру. NRA финансировалась за счет налогов с предприятий, которые контролировала. NRA повысила расходы на ведение бизнеса в среднем на 40% - вряд ли это было нужно для восстановления экономики США, которая переживала депрессию. В течение пяти месяцев до принятия закона были очевидны признаки восстановления: число рабочих мест в промышленности и фонд заработной платы увеличились на 23 и 35% соответственно. Затем появилась NRA, сократившая рабочий день, повысившая в произвольном порядке зарплаты и образовавшая новые расходы для предпринимательской деятельности. Через шесть месяцев после вступления в силу закона о NRA промышленное производство сократилось на 25%.
В 1933 году Рузвельт подписал закон о резком повышении налогов для граждан с высокими доходами, а также дивидендов корпораций. В 1934 году он добился еще одного повышения налогов (следующие 10 лет это стало любимой политикой Рузвельта, кульминацией которой было введение максимальной ставки подоходного налога в 90%).
К счастью, через некоторое время американская экономика освободилась от бремени самых одиозных эксцессов «нового курса»: в 1935 году Верховный суд объявил неконституционным NRA, а в 1936 году - закон ААА. Освобожденная от худшего, что было в «новом курсе», экономика подала некоторые признаки жизни. В 1935 году уровень безработицы опустился до 18%, в 1936 - до 14%, а в 1937 - до 12%. Но в 1938 году он снова вырос до 20%. В том числе учитывая рост налогов, с августа 1937-го по март 1938-го фондовый рынок упал почти на 50%. «Экономический стимул» «нового курса» Рузвельта был действительно беспрецедентным: он привел к депрессии во время депрессии!
Наверное, читатель спросит - как же так случилось, что Рузвельта выбрали четыре раза, если его политика продолжала углублять экономический кризис? Многое можно объяснить наивной готовностью верить в лучшие намерения президента, а также умелым манипулированием общественным мнением со стороны его команды. В 1932 году Рузвельт разгромил Гувера, обещая сократить роль государства в экономике. Вместо этого, он расширил его роль, но сделал это с «беседами у камина» и регулярными радиообращениями, которые гипнотизировали отчаявшихся людей. Напоминает нашу ситуацию. А к тому времени, как избиратели осознали, что политика Рузвельта вредна, началась Вторая мировая война, люди сплотились вокруг своего главнокомандующего (который, надо отдать должное, во внешней политике был гораздо более компетентным, чем в экономике), и мало кто хотел менять коней на переправе. Война привела не только к гибели десятков миллионов людей, но и к росту объемов военных заказов, к оживлению торговли США с союзниками. В конце концов, Великая депрессия завершилась, но сегодня мы должны помнить о ней как об одной из крупнейших и трагических неудач государственной политики в экономической истории.
Но не только из-за исторических аналогий нужно осторожно относиться к любому программному документуа. Что вообще может быть предложено в экономике принципиально нового? Чего мы не пробовали в Украине - от либертарианских методов до активного участия государства в экономике, от ортодоксального монетаризма до кейнсианских методов. Но проблема не в самих методах, а в их правильном применении: правильно, своевременно и в нужном месте, будучи последовательными и настойчивыми.
Было бы полезно определиться. что мы, исходя из имеющихся ресурсов, актуальных вызовов и задач, можем и должны делать для развития экономики. Как говорил главный герой фильма «Семнадцать мгновений весны» - все определяется пропорциями: искусство, разведка, любовь, политика. Добавлю, что и экономика тоже. В нынешнем сложном мире нет простых решений в рамках одной макроэкономической парадигмы. Эффективная экономическая политика представляет собой сочетание различных методов, которые не опровергают, а дополняют друг друга, в выверенных пропорциях степени применения этих методов, в их оптимальном сочетании. Как говорил Нильс Бор, одна большая истина не обязательно опровергает другую великую истину, чаще дополняет ее. Это утверждение, сформулированное в 1927 году, известное как «принцип дополнительности». Различные экономические школы дополняют друг друга. Каждая из признанных в мире экономических школ является равновесием традиционных условностей, которые помогают раскрыть возможности и разнообразие их положительных сторон.
Чтобы это понять, не нужно изобретать что-то новое. Все, что можно было изобрести в экономической теории, уже изобретено - и это нужно тщательно изучить и умело применять. С академической точки зрения, мы должны определить, какие методы общепризнанных мировых экономических школ подходят для решения тех или иных задач реформирования экономики. И последовательно их реализовывать.
Именно последовательно. Сколько лет у нас идут разговоры о повышении уровня энергетической безопасности? И за разговорами к делу не особо доходит. Концепция развития газодобывающей отрасли до 2020 года предусматривает увеличение внутренней добычи газа до 27,6 млрд. куб. в год. В прошлом году имели 20,8 млрд. куб. и динамика темпов добычи в предыдущие годы - падение на 3% в 2015 году, рост на 0,5% в 2016-м и на 4,2% в 2017-м - свидетельствует о том, что запланированного показателя вряд ли удастся достичь. Причины? Зарегулированность рынка, частая смена нормативной базы, низкий технико-технологический уровень отечественных газодобытчиков. И то, что мы не способствуем привлечению мобильных технологических иностранных компаний к добыче «голубого топлива». Обжегшись на Chevron и Shelll, как и они на нас (а следовало привлекать не гигантов, а небольшие амбициозные компании), мы продолжаем закупать большие объемы газа по реверсной схеме, делая вид, что избавились от российской газовой зависимости. О добыче сланцевого газа, похоже, у нас уже забыли, хотя и месторождения есть, и западный опыт (прежде всего, США и Канады) говорит о перспективности этого вида деятельности. Именно благодаря добыче сланцевых углеводородов США из нетто-импортера нефти и газа стали их нетто-экспортером и достигли энергетической независимости. Нужен ли Украине новый программный документ чтобы снизить импорт газа? Нет, нужна реализация ранее принятых решений, с коррекцией на актуальные обстоятельства и опорой на современные технологии, трансфером которых при нынешнем их открытом характере, при содействии государства, должны заниматься газодобытчики.
Возьмем приватизацию. То, что у нас происходит, приводит в отчаяние. Уже который год подряд объявляется о проведении «большой приватизации», анонсируется перечень предприятий, госпакеты акций которых следует продать частным инвесторам и... каждый раз все спускается на тормозах. Хорошо мы выглядим в глазах иностранных инвесторов.
Интересно, каким будет «новый курс» относительно земли сельхозназначения? Если по-прежнему будут потакать пережиткам феодального сознания, то в чем же тогда этот курс является новым?
Примеров по экономике можно привести несколько десятков. Но кроме экономики есть вопросы и внешнеполитические – если провозглашается «новый курс», следует ли из этого, что мы отказываемся от интеграции в Евросоюз, сворачиваем усилия по сотрудничеству с НАТО, отказываемся от намерения восстановить территориальную целостность Украины? Или возвращение к многовекторности и статусу нейтралитета?
Разве любое направление развития (новое или старое) позволит нашей стране изменить свое географическое положение и, таким образом, избавиться от необходимости находить решение проблемы, которая заключается в том, что Украина является своеобразным буфером между Западом и Россией, из-за чего периодически становится площадкой острых противоречий между ними, как вот сейчас - в парадигме гибридных войн? Если мыслить в стиле real politik, Украине необходимо точное соотнесение планов и возможностей, а не пожелание.
«Новый курс» - это удачный лозунг для политика, заботящегося о своем результате на следующих выборах. Но как мудро заметил американский богослов Джон Кларк, «политик думает о следующих выборах, а государственный муж о следующих поколениях».
