О том, как война повлияла на жителей Генического района Херсонской области, граничащей с временно оккупированной территорией Крымского полуострова, интересуется корреспондент Крым.Реалии.
По результатам социологического исследования настроений Приазовья (региона, куда был отнесен и Генический район), проведенного в 2016 году экспертами Украинской Миротворческой Школы, около 50% респондентов имели четкое представление о войне, однако среди остальных 50% наблюдалась «ретрансляция мнения с экранов телевизоров, настроенных на российские каналы», «хаотические и неустойчивые представления». К примеру, 14,5% высказывали убеждения, что на Донбассе идет гражданская война, 28,2% – борьба Донецка и Луганска за независимость от Украины. При этом 16,5% поддерживали сближение с Россией как основное направление внешней политики Украины.
«Отец боролся за независимость, а сын теперь ее отстаивает»
«Хотелось бы, чтобы Геническ был более патриотически настроен. Как можно жить в Украине и смотреть в сторону России, которая не принесет ничего хорошего? Зная последствия в Приднестровье, Абхазии, Грузии», – говорит Виктор Драчук.
До событий 2014 года геничанин занимался бизнесом. Имел продуктовый магазин, который приносил прибыль, в основном, в курортный сезон. Но в начале боевых действий на востоке Украины поток отдыхающих в Геническом районе резко снизился, и магазин пришлось закрыть. Виктор уехал работать в Польшу.
Его сын, Любомир, выпускник военной академии, офицер, по своей специализации находился за 50 километров от фронта. С убеждением, что «родину надо защищать», написал рапорт о желании отправиться на фронт.
«Воспитание было такое, он не мог отсидеться в тылу. Можно сказать, отец боролся за независимость, а сын теперь ее отстаивает», – рассказывает Виктор, который еще в советские времена активно занимался общественно-политической деятельностью.
На вопрос, какие чувства он испытал, узнав о решении сына, Виктор отвечает, что одно дело, когда теоретически знаешь, что война где-то идет, а другое дело – «когда твой ребенок идет на войну, это совсем другое».
«Чувства противоречивые: как отец хотел, чтоб он был дома, но я это никогда ему не скажу. Я помню этот день, когда он написал сообщение, что его отправляют в Дебальцево. Мы, естественно, купили все, что нужно. Еще время было такое, взяли ссуду, купили ему бронежилет, очки, каску, вплоть до ножа, ничего такого не выдавали. В Дебальцево, слава Богу не попал, его перекомандировали, потом в Бахмуте защищали оружейные склады, практически год уже под Авдеевкой. Каждый день молимся», – рассказывает отец воина АТО.
Виктор вспоминает, как однажды пытался поздравить сына с днем рождения: Любомир пошел воевать в 23 года, в 2016 году ему исполнилось 25 лет.
«Наверное, это останется в памяти на всю жизнь. 17 августа я звонил ему из Польши, хотел поздравить с днем рождения. А он говорит: папа, мне сейчас не до того, у меня на руках умер мой солдат, – вспоминает Виктор. – Это было именно тогда, когда ему исполнилось 25 лет».
Геничанин рассказывает, что за эти два года искал любой возможности повидаться с сыном, но ему говорили, «там блок-посты, тебя не пропустят».
С надеждой отец украинского воина обратился к местным волонтерам.
Встреча отца и сына под обстрелами
Откликнулись представители общественной организации «Волонтер» в Геническе, которые собирались везти медикаменты в район Авдеевки. Кроме того, волонтеры собрали продукты, письма от учеников местных школ, гостинцы, предметы первой необходимости. Взяли с собой и Виктора.
Он вспоминает: выезжали рано, в четыре часа утра двинулись в сторону Донецкой области. Перед встречей с сыном у него было ощущение «приближающегося праздника».
«И чем ближе подъезжали к месту встречи, тем было больше волнений. И вдруг, проехав несколько блок-постов, мы увидели взорванный мост, железнодорожный, прямо через трассу, которая ведет на Донецк. Четырехполосная трасса, очень хорошего качества, и вдруг, как будто обухом по голове, увидели этот взорванный мост. И тогда эйфория от праздника немного потускнела, мы поняли, что едем на войну. Не в плане того, что было страшно, нет, конечно, потому что я ехал к сыну, а в том, что вот, война стала перед глазами очень явно. Одно дело, когда смотришь по телевизору и видишь эти ужасы, а другое дело, когда увидишь это наяву, это очень разные вещи. Скажем так: впечатляет негативно. Проехали мы этот мост, и еще несколько блок-постов было, и как бы засветило яркое солнышко, когда я в окне микроавтобуса увидел сына. Микроавтобус еще не остановился, а я уже выскочил навстречу сыну. Он тоже хотел побежать, но сдержал себя – там были его подчиненные», – рассказывает Виктор.
«Хотя Любомир – командир роты, капитан, ему всего лишь 25 лет. Я его не видел два года, и мне показалось, что ему уже намного больше чем 25. По его глазам, по его сдержанным эмоциям. Мы общались, общались очень недолго, потому что начался обстрел, и сын все время поглядывал на часы, а потом говорит: наверное, мне пора, и вам уже пора, обстрел все ближе и ближе приближался. Но как уезжать? Мне хотелось остаться, оградить его, может, чем-то помочь», – добавляет геничанин.
«Еще долго будут залечиваться душевные раны»
Виктор рассказывает, что каждую беседу с сыном – когда получается ему дозвониться – он заканчивает словами «возвращайся живым». И так на протяжении двух лет.
Однако, считает геничанин, войну удастся закончить только тогда, когда она станет личным делом каждого.
«Для меня надо, чтобы война закончилась еще вчера, и закончилась побыстрее. Чтобы не было больше тревожных сообщений с фронта. Чтобы мы не переживали с супругой о том, что сын на фронте. Когда услышим, что кто-то погиб, мы сразу в интернете смотрим, кто погиб и где погиб... Это очень страшно», – признается Виктор.
«Конечно, война закончится, но какой еще след она оставит и в государстве, и на моем ребенке. И еще долго будут залечиваться душевные раны...», – добавляет он.