Доехать из Львова в Крым стоило мне 650 гривен, агрессии херсонской бабушки и чувства эмпатии к россиянке.
Я всегда восхищалась Запорожской Сечью, одно упоминание о порогах на Днепре вызывало во мне трепет. Но в ХХ веке в Союзе построили ГЭС и порогов не стало, зато в Крым пошла вода и электроэнергия. По иронии судьбы пороги были затоплены ради моего Крыма. Материковые черноземы были затоплены ради моего Крыма. Но я не шибко задумывалась об этой связи, а вот в Херсоне за это на крымчан некоторые очень злы.
Все началось в поезде
Обычно я забираюсь на вторую полку и мирно еду, никого не трогая. Но не в этот раз.
В этот раз херсонская бабушка, узнав, что я из Крыма, прижала меня к стенке. Ее недовольство крымчанами я почувствовала на себе.
– Боже, у них куры лежат! В советское время, Лариса, помните, – обращалась она к соседке по купе из Херсона, – помните, какой дефицит продуктов был? А в Крыму – куры! Я в Херсоне консервы делала, и все на Крым отправляли! Я была там, была в «Артеке», смотрю на прилавок, а там куры лежат! Куры! 15 сортов колбасы! А у нас три! Только три!
Бабушка обращалась ко мне с укоризной, в ее глазах я видела обиду. И я не мешала ей излить душу.
– Знаешь сколько водохранилищ на Днепре? Сколько чернозема нашего затопили ради вашего Крыма! И электроэнергия, и вода – все от нас. Вот почему Херсон возмущен, неблагодарные! Все вам было! Вот почему вы за СССР скучаете!
Приступ гнева закончился. Но херсонская бабушка повествовала дальше. Только теперь о маленькой некрасивой голове Петра Первого, которого она, однако, бесцеремонно называла Петюней, и хитром Мазепе, который больше не желал предоставлять военную силу и ресурсы царю. А потом поезд остановился. Дальше Херсона он не шел. Дальше – в Херсоне – нужно было искать автобус. И когда я спустилась с херсонского железнодорожного моста, автобус с надписью «Симферополь» уже поджидал своих пассажиров.
На приграничье
На материковой стороне мне выпало идти по одному пропускному талону с россиянкой. Кроме российского паспорта, у нее было разрешение из Киева на въезд в Крым. Ей пришлось метнуться в столицу Украины, чтобы попасть к родителям в родную Феодосию.
Я сказала ей, что я из Львова, и сначала было заговорила на украинском, не зная, откуда она... Мы молчали и спокойно стояли в очереди к окошку украинского пограничника. Когда сдали ему паспорта и он увидел российский паспорт с разрешением из Киева, окошко перед нами закрылось, и моя попутчица начала перебирать пальцами. Теребить мизинец. А я думала, что через полчаса мы попадем к окошку российского пограничника и теребить мизинец буду я. Желание попасть в родной дом превращает наши нервы в канаты без пяти капель нашатыря. Всего пять минут у окошка пограничника.
В этих очередях к пограничникам возмущены все. Десятки людей ожидают, а работают только два окошка. Неужели не хватает сотрудников?
Не гражданам Украины, чтобы попасть на полуостров, приходится еще и ездить за спецразрешениями в Киев. Как пришлось это сделать ехавшей со мной россиянке. Таким образом украинские власти напоминают: Крым – наш.
Потом мы пойдем по нейтральной зоне. Это полупустая дорога с перспективой на российский и крымский флаги. На краю этой дороги у своих фур стоят дальнобойщики и шутливо предлагают нам взять их с собой на таможню – они сутками напролет ждут разрешения проехать. Кто-то из них прямо перед своей фурой жарит мясо на костре и обедает на здоровенном бензобаке. Кругом валяются брошенные пакеты и прочий мусор. Это называется – нейтральная зона.
Мы пройдем 800 метров буферной зоны и окажемся у российских пограничников. Как ни странно, мне будет спокойно. Через два часа автобус привезет своих пассажиров в Симферополь. В итоге на дорогу домой у меня уйдет 27 часов и неисчислимое количество нервных клеток.
Илона Болконская, крымчанка, блогер