Владимир Мазур родился и вырос в селе Музыковка Белозерского района на Херсонщине. Этот человек боролся за свободу украинцев на Майдане, а потом, когда оккупанты с оружием в руках вторглись на нашу землю - просто не смог сидеть на диване. Мужчина записался добровольцем в батальон «Херсон» и познал, что такое тяжести войны, очутившись в самом эпицентре «котла» Иловайска.
В интервью корреспонденту «ПИК» боец рассказал о том, через что ему и его боевым побратимам пришлось пройти, о том, как он воспринимает тех жителей Донбасса, которые голосовали за ДНР и ЛНР. А еще о предательстве и героизме...
Как Ваша семья отнеслась к тому, что Вы вызвались идти добровольцем на фронт?
Моя семья смотрит на все происходящее так же, как и я. Если бы жена относилась к ситуации в стране по-другому, то и я б никуда не поехал.
Как Вы нашли в себе силы на такой смелый поступок?
Та как-то даже и силы не пришлось искать. Когда в стране был Майдан, люди тоже шли на смерть, находили в себе смелость.
Вы были на Майдане?
Да, был. Майдан - был показателем того, что нация не смирится. Это был не просто протест. Украинцы показали, что не готовы терпеть насилия над собой. А то, что сейчас происходит в нашем государстве - это насилие. Ведь оно бывает не только физическим, можно и экономическими методами «загнать» человека до смерти.
Каким был батальон «Херсон»?
Батальон «Херсон» рождался с очень тяжелыми потугами. Нам выдали только автоматы. А там -сепаратисты с тяжелым вооружением, с крупнокалиберными автоматами, с броней. А мы выезжали в зону на школьных автобусах! Вот что вы можете сделать БМП или танку, который в упор нас расстреливает?!
Что больше всего не хватало во время пребывания в Иловайске?
Воды. Мы были в окружении, и воды совершенно не было.
Страшно было?
Конечно, было страшно, я же не физиологический идиот. Любому было бы страшно. Просто один руководит своими чувствами, а другой идет в подвал к мирным жителям и прячется там. Были и такие бойцы, которые просто прятались.
А вы думали на войне о смерти?
Как сказать, если идти с такими мыслями, то лучше вообще не воевать. Такие мысли ведут либо к трусости, либо к предательству. Про это «там» лучше совсем не думать, но при этом быть ко всему готовым.
Как жители Донбасса относились к нашей армии? Они ведь оказались под огнем...
Во-первых, они все виноваты сами, они собственноручно выбрали себе такую судьбу.
Как именно они выбрали?
Они пассивно относятся ко всему, что происходит. Возвращаясь к тому же Майдану: люди стоящие там на баррикадах, доказали, что им не безразлична судьба государства. А вот на востоке большинству поначалу было все равно. Но я не хочу так говорить обо всех. Есть отличное высказывание, которое отображает действительность: «Не бойтесь друзей - они могут лишь предать вас; не бойтесь врагов - они могут лишь убить вас; бойтесь равнодушных, ведь только с их молчаливого согласия совершаются предательства и убийства». Получается такая ситуация, что мы боремся, а они - нет.
В последний день, перед выходом из окружения, была такая ситуация: идут мать и дочь, а я стою, слух обострен и слышу вопрос: «А у нас отца «Градом» убило, что нам делать?». Я говорю: «Закапывайте», а они руками разводят: «А как же власть?». Я отвечаю: «Мы власть, не осталось ничего». На что женщина говорит: «Да нам уже все равно, лишь бы войны не было». То есть до этого им было не все равно, они шли, голосовали за ДНР, причем массово шли. Все хотели Новую Гвинею что ли...
А что изменилось сейчас?
У них уже начинает что-то меняться в голове. Они начинают понимать, что Украина не будет отдавать свои земли.
Что в Иловайске пошло не так?
Это было предательство. Еще 24 числа некоторые комбаты оставили свои батальоны, которые стояли вокруг Иловайска и ушли штабами. Я выносил раненого парня из 40 батальона территориальной обороны Кривого Рога, так их комбат ушел еще 24 числа. Он знал, что так будет, это был «слив». Нас не хотели выпускать из Иловайска, могилу планировали братскую устроить.
Нас всех кинули, особенно четыре батальона, которые были в Иловайске - это «Донбасс», «Днепр-1», «Миротворец» и «Херсон». Из нашего батальона было меньше всего добровольцев: в зону АТО поехало всего 49 человек. И так получилось, что часть осталась под Старобешево, а в сам город зашло 29 человек. Там и погибли Руслан Сторчеус и водитель Олег Пешков, и осталось 27 человек. А потом мы уже начали нести потери: один погиб от минометного осколка, один выбыл из строя, так как был тяжело ранен, а остальные уже погибли при выходе из города. В самом Иловайске потерь практически не было...
Кто после смерти Сторчеуса взял командование на себя?
После его гибели назначили другого человека. Но как они могли донести нам приказ, если связи совсем не было? Поэтому мы назначили командира себе сами.
А с родными вы совсем не связывались?
Связывались только те, у кого хватило ума спрятать мобильный телефон. Всем комбатам перед отъездом говорили, что телефоны надо забрать, ведь противник вычисляет по GPS, где батальон находится. Но, по правде говоря, что нас было вычислять - они и так нас видели. По телефону нам звонили и говорили, что выходить из Иловайска надо через Комсомольск. Если бы не мобильные телефоны, то, возможно, и не выжили бы.
Российские боевики, какие они?
Они делали все, что им приказывали. Выходила колонна с их пленными, а там хутор и 6 домиков, а они кричат: «Мы сейчас всех смешаем». Никого не жалели.
Почему все, говоря про Иловайск, ассоциируют его с котлом?
Какой же там, по сути, котел? Три кольца окружения и поля. Со всех сторон обстрел, стоят оружия с прямой наводкой и по нас «лупят».
Ваша родная Музыковка помогала армии?
Нам из Музыковки привезли 1,5 тонны продуктов. Волонтеры передавали обмундирование, а это лучше, чем то, что нам пошили по заказу властей.
Вы собираетесь вернуться в зону АТО?
Надо будет - вернусь. По крайней мере, рапорт об увольнении я не писал.