Карина родом из Узбекистана, а ее муж – из Украины. Супруги жили в Горловке Донецкой области пока не начались обстрелы. В поисках мирной жизни они приехали в Херсон два года назад, но война, словно эхо, настигла их и здесь.
Первая любовь, первые синяки
С Димой у Карины второй по счету брак. Первый раз она вышла замуж в Узбекистане. Она татарка, а первый супруг был узбеком, и первые конфликты начались из-за национальных традиций.
– Это была моя первая любовь. Сплошная романтика, все казалось таким сказочным, – рассказывает Карина. – После свадьбы отношения сразу поменялись – он стал грубым, начал распускать руки. Первый раз я его простила, поверила, что это больше не повторится. А потом начала бояться за свою жизнь, побои стали регулярными, и он мог просто забить меня до смерти. Мама умоляла меня уйти от него, пока не поздно, пока нет детей. И я решилась.
Карина ушла жить к маме, но неугомонный муж стал ее преследовать: не давал проходу, поджидал утром у дома и провожал на работу, встречал с работы. Она преподавала в школе французский язык, и брошенный супруг мог просто прийти посреди урока и при детях угрожал, требовал вернуться: мол, она его жена и у него на неё все права.
Чтобы защитить дочь от преследования, мать предложила Карине уехать к родственникам в Россию.
– В Сургуте я жила с двоюродной сестрой в съемной квартире, а работала вместе с тетей в продуктовом магазине. Там я и познакомилась со своим нынешним мужем, с Димой. Он украинец, а в России работал на заводе металлоконструкций, инженером. И после смены каждый вечер отоваривался в нашем магазине. Сначала просто здоровался, а потом начал оказывать знаки внимания. Купит шоколадку, откроет, разделит пополам, мне и тете: “Это вам к чаю”. Приятно. Мы, как продавцы, привыкли, если кто угощает, говорим: “Спасибо” и опять на витрину. А он, видимо, заметил это и стал открывать при нас, – вспоминает Карина.
Когда Дима впервые позвал Карину в кино, она отказалась: у татарок мужчину принято сначала знакомить с семьей.
– Нельзя с незнакомым мужчиной так просто в кино пойти. А он начал уговаривать, сказал, что ему придется скоро уезжать обратно в Украину. Как сейчас помню, я тогда так расстроилась, так горько на душе стало. И мы пошли на дневной сеанс. Фильм шел три с половиной часа! Досидели дотемна. После этого еще звал гулять, но сестра сердилась, что я тогда до ночи задержалась и не пускала: “Не пойдешь. Не принято так”. Хотя сестра старше меня всего на три года, а я тогда и замужем была еще. Тогда я решилась познакомить Диму с сестрой, пригласить его к нам. Мы приготовили плов, сладкое к чаю. Сестра оценила моего избранника как позитивного человека и разрешила мне с ним гулять.
Первые три месяца молодые люди обращалась друг к другу исключительно на “вы”, хотя Карине было немногим более за двадцать лет, а ее кавалеру – чуть-чуть за тридцать. А когда пришло время Диме уезжать на родину, он предложил возлюбленной руку и сердце.
– Я сразу согласилась, объяснила все маме, и она дала добро. Потом подала на развод с первым мужем, и нас развели без моего участия. Так я попала в Горловку.
Девять месяцев разлуки
Официально на работу Карину брать не хотели. У нее тогда было только удостоверение на временное проживание. Девушка занималась репетиторством с детьми новых родственников, не за деньги, а чтобы просто не потерять навык, не забыть язык. Да и просто нравилось работать.
– Когда начались первые обстрелы, мы сделали в погребе спальные места – принесли подушки, одеяла. Неделю просидев в сырости, решили, что нужно уезжать из Горловки. Наш друг выезжал как раз на машине с семьей и взял меня и мужа с собой. Мы ехали через поля с белым флажком с одним только пакетом вещей. Нам очень тогда повезло. Мы проехали четыре блок-поста ДНР, и все они были безлюдные. Мы никого не встретили, только пустые бетонные сооружения.
Первое время переселенцы жили не в Херсоне, а в Скадовске. Близилась зима, а у супругов с собой ни теплых вещей, ни денег. И уже в октябре им пришлось вернуться обратно в Горловку.
– Как раз через пару месяцев заканчивался срок регистрации моего удостоверения на временное проживание на территории Украины. В Горловке мне сказали, что тут документы никто не сделает, нужно ехать в другую область. Так я снова отправилась в Херсон. Дима со мной поехать не смог, ему не давали пропуск от СБУ. А в Херсоне мне говорят, что без моего мужа удостоверение никто сделать не сможет… Мне не осталось ничего другого, как вернуться домой в Узбекистан. Самое ужасное было тогда – смотреть телевизор. У нас показывали только российские каналы. Все новости – только в пользу России. Я старалась часто звонить мужу, что бы хоть как-то успокоиться. Через Интернет было почти невозможно связаться, – говорит Карина.
Дима все это время был в Горловке. Дома у него стоял токарно-винторезный станок для работы с металлом, и он все это время занимался выточкой деталей. Когда прекратились поставки из-за войны, то мужчина помогал местным с ремонтом машин. Он мог просто глядя на сломанную деталь, сделать такую же новую. Так он мог прокормить и себя, и родителей.
– Через полгода муж получил пропуск, и я сразу начала готовиться в дорогу. В Херсоне меня уже встречал муж. На вокзале мы долго молчали, обнимались и плакали. Мы не виделись целых девять месяцев.
Счастье длилось не долго
По приезду переселенцы сразу пошли в миграционную службу, но хотя Карина уже была с мужем – гражданином Украины, ей все равно не давали постоянного вида на жительства. Она получила его только через год. Вот только какой ценой.
– Это было как “хождение по мукам”, – вспоминает Карина. – Мне постоянно нужно было продлевать временную регистрацию. А чтобы получить постоянную, сказали, – нужно родить ребенка. Или хотя бы принести в миграционную службу результаты УЗИ в качестве доказательства. И вскоре действительно выяснилось, что я забеременела. Мы с мужем были так счастливы! Мы давно хотели детей. Но была угроза прерывания беременности, и доктор не рекомендовал делать УЗИ. Я тогда очень переживала, и за ребенка, и боялась, что мне снова придется уехать. Ночами не могла спать из-за кошмаров. Ребенка я потеряла. В миграционной службе мне, конечно, посочувствовали пару минут, а потом сказали, что нужно лечь в больницу. И уже на основании того, что я нуждаюсь в лечении после замершей беременности – мне дадут долгожданный вид на жительство. Я долго лежала в больнице на реабилитации. Но выписки из больницы опять было мало в миграционной службе. Мне пришлось писать “пояснения” о своем положении на четырех листах на украинском языке. Поскольку я филолог, то языки мне даются. Но все же грамотно написать было сложно. В больнице я познакомилась с женщиной, она работает учителем украинского языка и литературы. Она мне очень помогла с этим письмом. Все эти документы направили в Киев и только тогда мне разрешили остаться в Украине. Наверное, это был самый сложный год в моей жизни.
Карине с мужем было очень тяжело финансово. Все обследования и лекарства они покупали сами, без чьей либо помощи. Поскольку украинкой она не считалась, то и переселенкой быть не могла. Ни о каких льготах и речи быть не могло. Они влезли в большие долги, а Диме пришлось уехать на заработки в Киев.
Буквально месяц назад, благодаря усилиям херсонского областного Фонда милосердия и здоровья, справку переселенца Карина наконец-то получила. Сейчас у них с мужем снова наступила светлая полоса в жизни. Городские власти обещают выделить супругам комнатку в общежитии, и Карина с Димой надеются встретить Новый год в своем собственном жилище.
*Имена изменены
P.S. Юридическую консультацию переселенцы могут получить по адресу: Херсон, ул. Фрунзе, 2, оф. 19. Дни приема: вторник, четверг с 10.00 до 15.00. Предварительная запись по тел. (0552) 49 60 03.
За психологической помощью можно обращаться в Благотворительный фонд "Дерево жизни" к психологу Андрею Калите по адресу: г. Херсон, ул. Перекопская, 3, 050-418-10-01
Публикация подготовлена в рамках проекта “Строим Херсонщину вместе” при поддержке Black Sea Trust и немецкого Фонда Маршалла. Мнения авторов публикаций не обязательно совпадают с точкой зрения Black Sea Trust, немецкого Фонда Маршалла или их партнеров.
Джерело – Вгору
