В минувший вторник, 13 декабря, в квартире у священника Игоря Петренко полиция искала “предметы преступления”, а нашла – рождественские подарки детям.
Отец Игорь, военный капеллан и волонтер, только-только, часа в три ночи, вернулся из зоны АТО, куда в очередной раз возил гуманитарку для бойцов. А утром его разбудили перепуганные дети – у входной двери кто-то возился.
– Я в этом году восемь месяцев провел в зоне АТО, – поясняет священник. – В Херсон вернулся только в августе: у нас трое детей, им в школу надо, а матушка сейчас на последнем месяце беременности. Но раз в неделю, раз в две – как получается, все равно стараюсь проведывать хлопцев. И сейчас ездил, причащал, исповедовал, общались много, даже одну девушку покрестил, военнослужащую. Передал помощь: яблоки, сыр, масло, джинжеры от простуды (смесь меда, лимона и имбиря, которую готовит наша Херсонская “Кулинарная сотня”), и всякое такое – пилы, топоры… Всегда, когда еду, что-то везу и поясняю военным, что это – проявление любви и веры людей к нашим защитникам. И это очень важно, очень сильная для них духовная поддержка. А вернулся очень поздно, матушка тоже не ложилась, ждала меня. В школу детей вести не надо было утром, и карантин, и один ребенок заболел. Поэтому мы с матушкой отдыхали. И тут слышу перепуганный голос: “Папа, там кто-то шарудит у двери”.
Отец Игорь встал, открыл дверь и увидел в темноте подъезда силуэты нескольких людей. Впереди стоявшая женщина, сунула какой-то документ ему к лицу: “Мы – полиция. Петренко Игорь Николаевич? Нам надо поговорить”. Священник сказал, что он сейчас оденется и выйдет, потому что дети болеют. Но представитель власти настаивала, что разговор должен состояться именно в доме. Отец Игорь пригласил непрошенных гостей на кухню. Зашло пять человек и только тогда поставили перед фактом: “У нас решение суда на обыск в вашей квартире”.
– А что искать-то? – рассказывает отец Игорь. – Чтоб вы понимали, у нас трехкомнатная квартира. Живем вшестером – трое детей, мы с матушкой и мой отец. Представляете, сколько вещей? Я сам свою любимую футболку только к концу лета нашел. А они мне говорят: “подарки” из АТО – боеприпасы, оружие, мобильные телефоны и сим-карты, через которые я якобы поддерживаю связь с торговцами оружием! Да если бы у меня хоть один патрон нашли, когда я в плен попал, то я бы с вами тут не разговаривал! У меня тогда с собой были только продукты и украинская символика, но и этого оказалось для сепаров достаточно. Меня обменяли на двух московских попов, которые шпионили против Украины, и у них было изъято оружие. А мое отношение к этому категоричное и однозначное: взял оружие в руки – снимай рясу. Я считаю, что священник не может даже фотографироваться с огнестрельным оружием. Такого не должно быть. А полицейские говорят: мол, у них решение суда и “неоспоримые доказательства”.
Происходящее просто не укладывалось в голове. Полицейские даже не сказали, кто и в чем конкретно обвинил священника. Сослались на тайну следствия. Представили понятых, которых привели с собой. Потом запретили на время обыска звонить и принимать звонки и пошли “рыться”. Но то ли искреннее поведение священника, то ли испуганные глаза детей и беременной женщины остудило их пыл. На балкон, тоже заваленный всякими нужными и не очень вещами, они даже не заглянули. Но самой непонятной была концовка. Отцу Игорю сказали поставить подписи в протоколе, но копию протокола не дали. Зато вручили повестку явиться к следователю в качестве... свидетеля! А ведь, как известно, пока человек фигурирует в уголовном деле свидетелем (а не подозреваемым или обвиняемым), собранные против него доказательства вины – недопустимы. Они не будут признаны ни одним судом – п.6 ч.2 ст.87 УПК Украины.
Джерело – Вгору
