Голландский художник Винсент Ван Гог писал своему младшему брату Тео – “Любовь к искусству уничтожает подлинную любовь”. Братья Ван Гоги были близки с самого детства, а когда жизнь разбросала их по разным городам, а затем и странам, между ними завязалась переписка, продолжавшаяся на протяжении восемнадцати лет.
Весной 1881 года Винсент Ван Гог приехал в родительский дом в голландском Эттене. Каждый день художник встречался со своей кузиной Кэтрин Фос (Кее), тоже гостившей у его родителей. Когда Винсент в последний раз видел кузину, она была замужем, теперь Кее овдовела, а сыну ее исполнилось пять лет. Отпечаток пережитого горя – то, что всегда притягивало Винсента к людям, – сделал Кее в его глазах еще более обаятельной, художник страстно влюбился в нее. О своем чувстве Винсент Ван Гог рассказал брату Тео в письме: “У меня на душе есть кое-что, о чем я должен тебе рассказать, хотя ты, возможно, уже все знаешь и для тебя это не новость. Хочу сообщить тебе, что этим летом я очень сильно полюбил К. Когда я ей сказал об этом, она ответила, что для нее прошлое и будущее едины и что она никогда не сможет ответить на мое чувство”.
Но Винсента не так легко было обескуражить, он верил в силу своей любви, способную растопить ледяное сердце возлюбленной. Отказ Кее он объяснял тем, что она “пребывает в состоянии покорности судьбе”: “Я видел, что она всегда погружена в прошлое и самоотверженно хоронит себя в нем”. Винсент готов был терпеливо ждать, пока душевный кризис Кее пройдет, не собирался он настаивать и на немедленном браке. Кее поспешно вернулась домой в Амстердам.
Винсент посылал письмо за письмом, но не получал ответа, тогда он поехал в Амстердам, где провел три бесплодных и постыдных дня. Каждый день он ходил в дом Кее, но ни разу не застал кузину, а ее родители терпеливо объясняли, что настойчивость Ван Гога неуместна и неделикатна. В своем упорстве художник даже прибег к членовредительству: “Я поднес руку к зажженной лампе и сказал: “Дайте мне видеть ее ровно столько, сколько я продержу руку на огне”. Но они потушили огонь и ответили: “Ты не увидишь ее”. Если сначала Винсент думал, что дело только в сопротивлении родителей Кее, то теперь он начал понимать: его возлюбленная не желает иметь с ним ничего общего.
Покинув отчий дом со скандалом, Винсент поселился в Гааге, где решил начать новую самостоятельную жизнь под одной крышей с проституткой Кристиной по прозвищу Син. О своем знакомстве с ней художник писал брату Тео в мае 1882 года: “Этой зимой я встретил беременную женщину, которую оставил отец ее будущего ребенка. Она бродила по улицам, пытаясь заработать на хлеб известным способом. Я нанял ее в качестве модели и работал с ней всю зиму”.
Син показалась Винсенту сестрой по несчастью – с ней жизнь обошлась еще более круто, чем с ним, поэтому Ван Гог помогал как мог, а после родов взял ее к себе вместе с младенцем и старшей дочерью. “Я испытываю к ней не то страстное чувство, которое я питал в прошлом году к К., но такая любовь, какой я люблю Син, — это единственное, на что я способен после разочарования в своей первой страсти”.
Винсент Ван Гог в первый и в последний раз зажил семейной жизнью. В бедной комнатке со столом и табуретками из некрашеного дерева было чисто (он сам навел чистоту), на окнах висели белые кисейные занавески, по стенам – этюды, а у окна стояла колыбель, над которой склонялась молодая мать. Увы, но в колыбели лежал вовсе не ребенок Винсента, молодая мать была профессиональной проституткой, а сам Baн Гог не так давно выписался из больницы, где лечился от не слишком серьезной, но весьма неприятной болезни, которой его наградила “любимая женщина”.
Время шло, отношения с Син утратили прежнюю романтическую дымку и стали довольно тягостной обыденностью. К счастью для Винсента, Син скоро надоела суровая бедная жизнь с художником и она, отчасти под влиянием своей матери, стала подумывать, не устроиться ли ей в публичный дом, где положение более обеспеченно. Тем более Винсент так и не женился на ней.
В конце 1883 года Винсент Ван Гог вернулся к родителям и снова обосновался в Эттене, где сошелся с дочерью соседа Марго Бегеманн, и писал Тео, что испытывает по отношению к ней “чувство дружбы и уважения”. Хрупкую и мечтательную Марго притягивал непростой душевный склад художника, который многих отпугивал. Ответное чувство Винсента не было таким сильным, однако, тронутый ее любовью, он сделал предложение руки и сердца. Семья Марго пришла в ужас от предполагаемого замужества, а обычно покорная женщина проявила неожиданную настойчивость.
Ван Гог стал замечать “тревожные симптомы” в поведении Марго и предупредил ее брата, что “следует опасаться приступа депрессии”, но все это ни к чему не привело: “Эти люди попросили меня подождать два года; я же категорически отказался, заявив, что если речь идет о женитьбе, то либо она состоится немедленно, либо никогда”. После этого разговора с новоявленным женихом сёстры Марго обрушились на нее с таким градом упреков и поношений, что она приняла яд. Женщину удалось спасти, но, по словам лечащего врача, здоровье Марго не позволяло в ближайшее время думать о браке, хотя и резкий разрыв отношений с Винсентом был для нее опасен. Ван Гог сурово обвинял семью Марго за деспотизм и жестокость, но за собой особой вины не чувствовал.
С тех самых пор своим личным удачам и неудачам Винсент Ван Гог уже не придавал большого значения и не жаждал семейной жизни: искусство завладело им как самая властная жена.
Мировая слава Ван Гога после его смерти неуклонно росла. “В сущности, за нас должны говорить наши картины…” – писал он в одном из последних писем к брату Тео. И они по-настоящему заговорили, когда умолк их создатель, – год от года все слышнее, все громче, путешествуя по странам и континентам.
Джерело – Вгору
