1 июля – День следователя. Ныне подполковник милиции Ирина Рудь пришла работать в органы в далёком 1989 году следователем в Суворовский райотдел Херсона, и 20 календарных лет отдала милиции…
Была начальником следствия в Комсомольском РОВД. Прошла очень нелёгкий путь от рядового следователя до главного следователя Херсона, а в промежутке возглавляла паспортную службу области. Но самое главное в её карьере: она была одной из двух женщин в Украине начальником райотдела милиции. Ирине Львовне доверили руководить Днепровским райотделом милиции Херсона.
– Ирина Львовна, расскажите, раскрывались ли преступления против милиционеров,
и было ли тогда это действительно делом чести?
– Конечно, на такие дела бросались все силы! И на моей памяти все преступники, покусившиеся на жизнь и здоровье сотрудника милиции, были осуждены!
Приведу пример, который должен послужить уроком нынешним
полицейским. Когда я возглавляла следствие в Комсомольском райотделе, убили моего следователя. Молодые ребята, чуть за 20, пришли ко мне на работу в 1995 году следователями. И Андрей Литус был в их числе.
А кошмар случился в начале осени 1996 года.
Андрей был мальчик домашний, поздний ребёнок из интеллигентнейшей семьи. Такой скромный, тихий: извините, простите,… Я всегда ему говорила: «Андрюша, у меня такое впечатление, что ты не туда попал, это дело – не твоё! Тебе придётся себя ломать, ведь здесь столько грязи, а ты – такой чистый, наивный!».
И вот в один осенний день ни с того ни с сего он не вышел на работу. Сначала мы не думали о плохом. Я опросила коллег, но никто не знал, где Литус. Мобильных телефонов тогда не было. И вдруг мне на работу позвонила его мама: «Ирина Львовна, а Андрюша на работе?» Я похолодела, но, собравшись с силами, спокойно ответила: «Я наоборот хотела вам звонить! Анд-рей на работу не вышел!» И мама, поняв, что то-то не так, приехала ко мне. Выяснилось, что Андрей не ночевал дома, чего раньше с ним не случалось! И не предупредил, что его не будет. Потом мама вспомнила, что Андрей говорил, что будет вечером встречаться с какой-то девочкой, но в 9, максимум в 10 часов вечера он бы обязательно пришел домой! Даже если предположить, что он остался у неё ночевать, на работу точно бы вышел. Я заподозрила, что с Андреем всё-таки что-то случилось, и выспросила всё у ребят из его кабинета. Они признались, что он пошел на свидание с девочкой, которая проходила по одному его уголовному делу свидетельницей. Вскрыли сейф Литуса, стали пересматривать все его уголовные дела. Выяснилось, что бывший парень этой девушки Оли (имя изменено) подрезал её нынешнего парня из ревности, а тот умер в больнице. Статья серьезная: тяжкие телесные повреждения, по-влекшие смерть. Беру это дело и иду к начальнику райотдела полковнику милиции Валентину Сурхаеву. Объясняю: следователь Литус пошел на свидание со свидетельницей и пропал, дайте мне оперов, надо ехать к этой Оле. Сыщики привезли её ко мне в кабинет. Она не отрицала, что они встречались вчера в парке, на дискотеке,
а потом разошлись часов в 11 по домам. Всё это звучало неубедительно. Мои подозрения о плохом исходе свидания усиливались, и мы поехали с Олей
в парк, чтобы она нам показала, как и что было, где расстались… И тут она начала вспоминать: оказывается, к ней пристали трое парней, а Андрей сказал, что она – его девушка, а он – работник милиции! А те, как услышали, что он милиционер, кинулись его бить, а она в это время убежала. Мы стали осматривать местность, и увидели разбитое стекло в старой биллиардной и кровь. Я пошла по следам крови. На дороге на проспекте Ушакова следы крови обрывались. Я подумала, что они его избили и увезли куда-то на машине. Но ни трупов, ни избитых в больницах и моргах в эти сутки не было. Дали ориентировки по всей области на Литуса. У меня всё равно было ощущение, что эта девица не говорит нам правды, а мой внутренний голос твердил мне, что Андрей Литус уже давно мёртв. Я сказала Оле: «Что-то тут не сходится: им была нужна ты, а они тебя вот так просто отпустили?» Глазки у неё забегали, стала ёрзать на стуле. Ответила, что один за ней погнался, но она от него убежала и спряталась во дворе возле проспекта Ушакова, до утра там сидела, боялась выйти. Тогда я послала опера к ней домой спросить: во сколько она явилась. И мама сказала, что Оля пришла домой рано утром, почти в шесть часов.
Два дня я пыталась узнать от неё правду. Мать Литуса падала перед ней на колени и просила сказать только одно: где ее сын? Мы все уже понимали, что нашего следователя нет в живых. Только на третий день Оля призналась, что всё было совершенно не так. Оказалось, они с Андреем пошли на берег реки, где-то в районе СИЗО, а к ним на лодке подъехали трое парней, один вышел из лодки и пошел за пивом, двое стали приставать к Оле
и приглашать покататься на лодке. Та и согласилась, но Андрей сказал, что не отпускает ее одну, потому что может случиться всё, что угодно. Но Оля не хотела его слушать. Тогда парни сказали: «И ты покатайся с нами!» Андрей тоже сел в лодку. Моторка поплыла на другую сторону Днепра,и когда Андрей понял, что они хотят причаливать, начал кричать, чтобы они
разворачивались обратно! В ответ все трое накинулись на него и стали бить его ещё в лодке. Один из парней ударил Андрея веслом по голове, затем они вытащили его на берег
и продолжили избиение. Потом полуживого следователя затащили обратно в лодку, заехали вглубь заливчика, вытащили его на берег и развели костер. Затем они сделали то, что и хотели: двое малолеток изнасиловали Олю, а самый старший отказался. Когда она вернулась к костру, Андрея там уже не было. Куда он делся, говорила Оля, не знает. Я ещё сутки билась
с ней, уговаривала. В конце концов мы поехали на ту сторону и взяли с собой водолазов в надежде, что хоть в иле они найдут его. На первом месте драки я нашла маленькие осколки от его разбитых очков, кровь там была и окурки. Потом мы медленно поехали по маленькому заливчику, где Оля показала корягу. Мы причалили, нашли потухший костер, изъяли окурки той же марки сигарет, что рядом с костром, нашли еще кусочки стекол очков, кусок каната… На следующий день взяли с собой водолаза, но он нас разочаровал, сказав, что там такой густой ил, что невозможно ничего найти. Когда возвращались, я пристально наблюдала за Олей в лодке. И вдруг она невольно опустила глаза вниз и стала смотреть на воду. Я тихо подошла к ней и резко спросила: «Его выбросили здесь?» И тогда она начала плакать.
Я начала её успокаивать, говорю: «Скажи уже правду, наконец, его здесь сбросили с лодки? Ты врешь мне уже пятые сутки!» Она подняла на меня плачущие глаза: «Откуда вы всё знаете? Когда вышла из-за кустов, то услышала, как один из малолеток говорил, что его надо кончать, потому что он – мент, и по-любому всех сдаст, и её тоже надо убирать, её обязательно менты вычислят, и она продаст с потрохами. Потом старший подошел ко мне, но я на коленях умоляла его не убивать меня, потому что мы первый раз случайно встретились, об этой встрече никто не знает, я никому ничего не расскажу! И он сжалился, оставил меня в живых. Когда я села в лодку, Андрей уже там лежал, завернутый в брезент, и к нему канатом был привязан лодочный якорь. И вот мы выехали из этого заливчика,
в районе рейда его сбросили в речку, и он так тихо-тихо пошел ко дну!» Далее мы с операми: Олегом Мофой и Юрием Назаренко (ныне покойным) и Олей еле-еле нашли причал, куда они все приплыли после преступлений, нашли сторожа, который как раз дежурил в ту ночь, и помнил тех ребят, которые приехали под утро. Юля, наконец, описала моторку и сказала, что ей угрожали подводным ружьем, завернутым в синее одеяло. Стали осматривать лодки, и одна из них оказалась не накрытой брезентом. Я подумала: «Она! В брезент нашего Андрюшу завернули! И тут на краю бортика увидела кровь, мы все кинулись в лодку, а там те же осколочки от Андрюшиных очков!»
Далее всё было делом техники: установили хозяина лодки, из Днепровского райотдела вызвали эксперта, понятых, следователя… И в бардачке лодки нашли подводное ружье, завернутое в синее одеяло! Хозяина моторки по фотографии Оля не опознала. Скажу честно, чтобы найти всех этих подонков, я обратилась к одному криминальному авторитету за помощью, чтобы хотя бы сузить круг подозреваемых в этом районе. Так как в преступном мире изнасилование не в почёте, они согласились мне помочь найти их всех.
Чтобы не спугнуть преступников, мы выдвинулись в адрес хозяина моторки с операми под видом проверки паспортного режима. Когда в проеме двери показался молодой парень,
я поняла, что это один из преступников, потому что он сильно был похож на одного из троих по описанию Оли. Незаметно кивнув оперу, я зашла в квартиру. Стала выяснять: кто здесь живет, сколько их, кто хозяин, кто он… И оказалось, что этот парень – брат жены хозяина квартиры, пришел к ним в гости и ждет друга. Тут звонок в дверь, парень открывает. Я выхожу в коридор в милицейской форме и вижу, что пришедший слегка попятился, а первый говорит: «Не бойся, это проверка паспортного режима!» Но гость решил смыться и говорит: «Пошли, нас уже ждут!»
Я улыбаюсь и киваю операм, так и вышли все: впереди опера, потом преступники, следом я. Но внизу их уже ждали: через пару секунд на них надели наручники, они начали орать, вырываться! Мы их развели по разным машинам, но тут люди повыбегали из дома, стали кричать, что это – милицейский беспредел, начали машины милицейские раскачивать! И тогда я, единственная в форме милиционера, вышла из машины и сказала: «Они подозреваются в убийстве милиционера! Отойдите от машин!» И только тогда толпа разошлась. По дороге в райотдел старший из них начал каяться мне во всём! Убивали нашего Литуса страшно: он лежал лицом вниз с кляпом во рту, один сидел на его ногах, а двое других затягивали веревку на его шее! Он был такой светлый мальчик, даже наивный! Но Андрей сказал одну критическую фразу, после которой его судьба была предопределена: «Не трогайте ее, я – милиционер, я вас всё равно найду! Если вы и меня убьете, вас всё равно найдут мои коллеги!»
Но Оля, как выяснилось позже, продолжала нам врать. Если бы мы не взяли этих двоих в тот день, то они бы ее сегодня же и убили. Оказывается, она дала им свой настоящий домашний номер телефона, и в день, когда мы их взяли, насильники ей позвонили и назначили встречу. Если бы мы их не повязали, то они убили бы и ее, потому что в преступной среде прошел слушок об ее изнасиловании, насильников искали и мы, и преступный мир, и эти двое хотели попросту замести следы. На допросе они этого не отрицали. Третий преступник работал
на бахче, но опера ждали его возле дома.
После полуночи они и его взяли.
Но нет тела – нет дела! Мне угрожали физической расправой, начальнику райотдела Валентину Сурхаеву тоже, давили на него «сверху», говорили, что снимут его с поста начальника райотдела и убьют! А всё потому, что один из подозреваемых был сыном «большой шишки» с ХБК! Это был богатейший человек, и у него были крепкие связи и у херсонских властей, и в Киеве! Но мы сработали оперативно, в мельчайших подробностях допросили преступников. Да еще воспроизведение провели на высшем уровне: с адвокатами и видеосъемкой! Придраться было не к чему! Но это дело у нас всё равно хотели забрать
и «развалить». А у нас был единст-венный «козырь»: по тем нормам уголовно-процессуального кодексапреступлениями, совершёнными несовершеннолетними, заниматься могла только милиция. А тут двое из троих преступников – малолетки!
И дело мы никому так и не отдали. Мы подключали общественность, мать Литуса собирала подписи под жалобами на имя министра внутренних дел… В конце концов дело Литуса было поставлено под личный контроль министра Юрия Кравченко.
Труп нашего несчастного следователя всплыл только на 9-е сутки. Всё совпало: и в чём был одет Андрей Литус, и цвет брезента, и веревка была та же, которую мы нашли на месте убийства.
Старшего из преступников приговорили к расстрелу, а малолеткам дали по максимуму – по десять лет строгого режима! Но папа писал апелляции и кассации, а потом и президенту Леониду Кучме. Так вот президент Украины помиловал убийцу! И вместо расстрела он получил 15 лет строгого режима!
Но я всё равно довольна: мы отстояли честь милицейского мундира! Хоронили нашего Андрюшу Литуса в закрытом гробу, прощались с ним возле Комсомольского райотдела. День был теплый, солнечный! Но, когда гроб понесли к катафалку, внезапно полил сильный ливень. Казалось, что сами небеса оплакивали нашего чистого, доброго и благородного мальчика!
И только гроб занесли в микроавтобус, ливень прекратился так же внезапно, как и начался! За раскрытие этого преступления меня лично наградил министр Юрий Кравченко, вручив
досрочно погоны майора.
Джерело – Гривна
