AFTERILOVAISK. "Лекс": "Если начнется, то, не задумываясь, пойду опять воевать"

С военным делом я был знаком, потому что отец был военным. Большую часть жизни я прожил в военных городках. Знаком с оружием и с жизнью военного, после школы готовился поступать в военное училище. Об армии я знал больше, чем те, кто отслужил срочную службу.

До войны я работал в страховой компании, был директором киевского представительства. Но не увольнялся, взял отпуск за свой счет на пару месяцев. Генеральный директор была у меня очень толковая, она меня отпустила.

Я не знал, как выглядит война, конечно. Представление о ней имел только с постов в ФБ батальона «Донбасс». Семенченко постил, что они в Мариуполе были, милицию на «путь истинный» ставили в Великой Новоселовке, что наводят там порядок и воюют по чуть-чуть. «Донбасс» был хорошо разрекламирован и действительно много чем занимались. Туда и решил ехать. 

5 июля умер мой отец. Я не смог быть на похоронах - мы с «Донбассом» освобождали Славянск, потом Бахмут, Артемовск, Попасную, Лисичанск. Когда отцу было 40 дней, я отпросился на две недели в Киев, и «Донбасс» заходил в Иловайск без меня. Тогда погиб и «Франко», Марк Паславский. Я хотел попасть на похороны Марка, а также звал "Занозу" и "Немца", ребят с нашего подразделения. Но у них что-то не получалось, я чувствовал, что-то не так и поехал в Курахово. Там было всего несколько человек, остальные – в Иловайске. Мы сели в машину с Маркияном и Максом (Маркияном Лысейко и Максом Левиным, фотографами — ред.), журналистами, и поехали в Иловайск. На следующий день я попал на позиции около села Зеленое, и там уже все началось.

В Красносельском такая местность - село разделяется яром. Внизу был подбитый российский танк, у которого сдетонировал боекомплект, наши его уничтожили. Мы через яр перешли, а на той стороне - русские. Посмотрели приблизительно, где они в посадке. Нас пять или шесть человек, два гранатометчика - "Амбал" и "Камаз". 

Мы на ту сторону перешли, замаскировались в траве и хотели их потихоньку атаковать. Но не успели - они выехали на нас на БМД. Подъехали на расстоянии 30-ти метров, и мы увидели, что на одной стороне русские машут белым флагом, на другой - наши машут. Это так переговоры начинались, поэтому мы не открывали огонь. 

Показали, что мы здесь, они нас увидели и открыли огонь. Мы открыли ответный. Мне в каску прилетела пуля с расстояния 30-метров - 5,45, попала в область виска, ее развернуло по волокнам и она прошла по каске. Застряла в ней, в голову не попала. Я получил небольшую контузию — удар был очень сильный.

Весь день 29-го числа мы то вели бой с ними, то переговоры. Они предлагали сдаваться, мы отказывались. Созванивались с нашими, ждали колонны (подкрепления — ред.), но на следующий день поняли, что этого не будет. Россияне поставили нам ультиматум: либо мы сдаемся, либо нас расстреливают из артиллерии. Мы решили выходить без оружия. К этому нас подтолкнуло то, что было много раненых, которые нуждались в помощи. Россияне дали нам слово, что на следующий день после сдачи они передадут нас украинской стороне через буферную зону и позаботятся о раненых. 

Свои слова они сразу же предали. Раненых никому не передали - они оставались в поле без помощи, потому что всех наших медиков также забрали. С 30 на 31 августа мы переночевали в поле, 31 августа приехал Моторолла со своей бандой, нас посадили в автобусы и грузовик и повезли в Донецкое СБУ. Здесь для меня начались 5 месяцев плена, освободился я 31 января 2015 года. Нас пятерых поменяли на какую-то российскую ДРГ. 

В плену было всякое. Меня сильно не били - пару раз только, но не сильно. Ребят, бывало, сильно избивали, издевались. Особенно над теми, кто сам из Донецка. Поначалу еды не было - пару дней вообще не кормили. Потом начали кормить гнилой кашей с кусками угля. Вышел я оттуда сильно похудевшим - весил 75 килограммов. Худой и с бородой. 

От том, что прошел в 2014-м, вообще не жалею, абсолютно. Единственное, наверное, уже есть опыт, и сегодня я делал бы что-то по-другому. Во-первых, тогда не следовало идти в ловушку, зная, какой там будет "зеленый коридор", который реально "красным" получился. Нужно было пробиваться в другом месте. 

Если сейчас случится обострение, у меня рюкзак лежит, все готово. Если начнется, не задумываясь пойду опять воевать. 

В 2014-м я мечтал об одном: чтобы нас оставили в покое. Украину, я имею в виду. И чтобы Украина дальше двигалась, как говорится, go west.

На сегодняшний день я работаю в "Донбас-безпека". Это частное охранное предприятие, где все сотрудники - участники боевых действий, и костяк составляют ребята из батальона "Донбасс".