Фото из семейного архива.
Новость эта в течение дня разлетелась не только по городским и всеукраинским, но и по зарубежным СМИ. Телевидение, Интернет, газеты запестрели громкими заявлениями и броскими заголовками – и большинство из них указывали на погибшего как на грабителя или даже террориста. Вскоре же выяснилось, что молодой херсонец был заложником настоящего преступника, и более того – ценой собственной жизни спас других людей, предупредив их о взрывном устройстве и уговорив покинуть небольшое помещение.
Но за это время родители Павла Рябова так и не дождались элементарных извинений не то что от медийщиков, но даже от должностных лиц, впопыхах во всеуслышание обвинивших юношу в злом умысле. Одним из них был Юрий Квятковский, на тот момент первый заместитель начальника облУМВД. Он утверждал в интервью одному из местных телеканалов, что зашедший в обменник херсонец угрожал вытащенным из рюкзака взрывным устройством, и к трагедии привели его собственные неосторожные действия.
Второе телевизионное обращение, которое повергло потерявших сына родителей в шок, принадлежало мэру Херсона Миколаенко. Он, не разобравшись, «успокаивал» горожан: мол, поводов для беспокойства нет, это обычное разбойное нападение херсонца, который нуждался в деньгах. Несколько дней Рябовы дежурили у здания мэрии, желая посмотреть в глаза чиновнику, который голословно запятнал имя их сына. Но встречи так и не дождались.
«Идет расследование, так что говорить об обстоятельствах гибели Паши мы пока не можем, – сразу оговорил его отец Игорь Рябов. – Но тяжело сознавать, что Пашу толком не оправдали в глазах людей. И страшно предположить, что следствие может не учесть все детали этого убийства, что не все преступники будут наказаны». Поэтому Рябовы согласились на встречу с журналистом – рассказать, каким на самом деле был их сын. Стены Пашиной квартиры, расположенной рядом с родительской, теперь увешаны его фотографиями. На всех снимках – веселый, жизнерадостный молодой человек, почти всегда в окружении друзей. «Знаете, когда всё это случилось, а потом милиция изъяла и компьютер, мы обнаружили, что нет фотографий Пашиных за последние несколько лет. И стало страшно, что памяти этой не останется. Обратились к его друзьям – и нам прислали множество снимков, видео. А главное – слова поддержки: никто из тех, кто знал Пашу, ни на миг не поверил, что он может быть замешан в чем-то нехорошем, а тем более в преступном!».
То же касается и иностранных компаний, с которыми сотрудничал Павел Рябов. А их было около десятка, ведь первую работу в английской судоходной компании он получил еще кадетом Херсонской мореходки, в 16 лет. Ходил на огромных балкерах, где приходилось тяжело трудиться – отбойными молотками очищали стенки грузовых трюмов при жаре до 40 градусов. При этом еще ухитрялся учить сложнейшие предметы для сдачи экзаменов в морской академии. Ведь с детства «болел» морем и стремился стать капитаном, как отец. За 8 лет Павел создал себе крепкую репутацию отличного морского офицера, дойдя до второго помощника капитана. Придя из рейса, который оказался для него последним, 25-летний моряк сдал экзамены на диплом старшего помощника. До последней комиссии он не дожил всего три дня…
«В тот страшный день я был в рейсе на Тихом океане, – рассказал отец Павла. – Около 7 утра (по Киеву) позвонил сыну, а вместо веселой музыки, которая стояла у него на вызове уже года 4, услышал обычные гудки. Он не отвечал. Позвонил жене, та сказала, что сын около полуночи сообщил, что уже в городе и вот-вот будет дома. Но в своей квартире Паши не оказалось, и жена стала разыскивать его по друзьям, потом по больницам».
Около полудня измученная переживаниями мать позвонила в райотдел милиции. Без всяких объяснений ей сказали – приезжайте. На вопрос, нужны ли хоть теплые вещи, ответили: ему ничего не нужно, с ним всё в порядке. После Пашиной смерти к тому моменту прошел уже час…
«Считать сына грабителем было просто абсурдно, – говорит Игорь Рябов, – мы ни в чём не нуждаемся. Павел хорошо зарабатывал, перед последним рейсом даже купил новенькую “Хонду”, о которой давно мечтал. И при этом ни о кредитах, ни о долгах речи не было – я с курсантских лет привык в долг не брать и детей к тому же приучал. Да и необходимости в этом не было, наоборот, небольшие суммы Паша сам друзьям одалживал и назад не требовал».
И еще более нелепой клеветой, по мнению Рябовых, являются измышления СМИ, где Пашу называли террористом и путинским наемником. Комментировать здесь просто нечего, говорит Игорь, настораживает лишь одно. Через час-другой после взрыва в Херсоне, когда родители еще даже не подозревали об участи сына, множество зарубежных интернет-сайтов уже кричали об этом происшествии. «Словно новость была чуть ли не заранее подготовлена и переведена на иностранные языки, – в сердцах бросает Рябов. – Мне, например, распечатку на болгарском принес старпом. И если наши медийщики потом всё же уточняли, что “террорист” оказался заложником, то за границей этой информации нет до сих пор. А ведь и я, и Паша люди в своих кругах достаточно известные, и хоть никто не верит в эту грязь, на душе тяжелый осадок».
Не верят родители и в то, что Павла взял заложником всего один человек. Хоть подозреваемого задержали через несколько дней при попытке улизнуть на восток Украины и он признался, что похитил Рябова под дулом пистолета, отец видит в этом множество нестыковок. Во-первых, говорит он, Паша не был хлипким слабаком – плюс к тяжелой физической работе посещал спортивный клуб: гири, гантели, силовые упражнения. А кроме того, он увлекался джампингом (видом спорта, при котором на ноги надевают тяжелые приспособления для прыжков) и выполнял сложные трюки, требующие хорошей тренированности мышц. Так что, делает вывод отец, даже если похитили Павла с помощью оружия, то как в одиночку можно было не только продержать его всю ночь, но и без посторонней помощи надеть на него взрывное устройство и натянуть сверху куртку? Во-вторых, по своей должности Павел сдавал нормативы офицера службы безопасности.
И, хоть умел за себя постоять, предпочитал решать проблемы переговорами. Глубоко изучал психологию, да и сам обладал врожденным даром убеждения, усиленным еще условиями работы в многонациональных коллективах. И если бы нужно было успокоить и отговорить злоумышленника, Павел бы справился, уверен старший Рябов. Значит, ему просто не дали такой возможности. Остается только надеяться, что следователи тщательно изучат все нюансы этого дела, а не поспешат закончить разбирательство.
А пока родители каждый день приходят в опустевшую квартиру сына, где всё хранит на себе отпечаток его личности. На балконе – рабочий кабинет, внушительная стопка документов как свидетельство подготовки к серьезным экзаменам: расчеты, карты, графики, правила судовождения. На комоде – сувениры из дальних стран: каменные розы пустыни, статуэтки, декоративный кинжал, арабская вязь на шкурке козы… В углу скучают небольшие барабаны, в коробке – профессиональная техника диджея. «Похоже, с друзьями собирались что-то вроде ансамбля создавать, – объясняет Игорь и добавляет: - вообще Паша был очень любознательным, жизнелюбивым, увлекался многими вещами. Вот, например, чай разных видов собирал, монеты коллекционировал, к играм настольным друзей приучал, джампинг опять же. С девушкой вроде бы серьезные отношения начинались, вся жизнь впереди была. А теперь только фотографии остались – каждый день с женой их пересматриваем, потому что без этого еще тяжелее. У нас в семье все бабушки и дедушки живы-здоровы, а самого младшего уже нет…»
И вдвойне обидно, что, избежав опасностей во время многочисленных штормов в далеких морях, Павел встретил своего убийцу в нескольких метрах от родного дома.
Примечательно, что в тот же день похожий случай был и в Одессе – там прогремел второй из взрывов, «нашумевший» в прессе. Видимо, тот заложник хотел сбежать, но адскую машинку привели в действие дистанционно, и человек взорвался на улице. Произошло это в 60 метрах от дома, где живет старший сын Рябовых, тоже моряк. А за пару дней до этого на судно отца было совершено вооруженное нападение. Несчастье словно ходило за семьей – но забрало только Павла. «Может, он сумел бы уцелеть, если бы в обменнике не пытался избежать дополнительных человеческих жертв и не уговаривал других уйти, или если бы там быстро среагировали», – бередит себе душу несбывшимся Игорь.
Но ни предугадать будущее, ни изменить случившееся мы не в силах. Родители Павла просто хотят еще раз предостеречь: в мире сейчас так много зла, и от беды никто не застрахован. Не следует приумножать чужую боль необоснованными упреками и грубой поспешной ложью.
«За много лет мы так привыкли, возвращаясь домой, видеть выглядывавшего из двери веселого сына: “Мам, пап, привет!” – рассказала мама Павла Ольга. – Теперь, входя в коридор, говорим эти слова сами себе, слыша отзвук его голоса». Друзья хранят воспоминания о «заводном» беззаботном парне, фотоснимки – светлую мальчишескую улыбку, трюм океанского судна – его подпись мелом на стене на глубине 17 метров ниже ватерлинии. Люди пусть сохранят совесть и благодарную память о погибшем молодом херсонце Паше Рябове…
"Гривна. Новый формат"
