Болит душа за лес

Об этом сообщает пресс-служба облпрокуратуры.

Также выявлено 4 факта организации систематических незаконных рубок леса должностными лицами гослесхоза (какого именно не указывается).

А всего органы прокуратуры заняты в 166 уголовных процессах, связанных с незаконной вырубкой леса и реализацией незаконно полученной древесины. Подозрение в совершении уголовных реступлений объявлено 18 персонам, а в суд направлено 14 обвинительных актов.

Но лесные браконьеры не унимаются: чуть ли не каждый день появляются факты об их задержании или по крайней мере «наглядные примеры» их деятельности. Причем далеко не все пилят деревья от безысходности – чтобы протопить свое жилище.

Например, 10 февраля в Каховке в 00:30 на одной из улиц заметили автомобиль ВАЗ-21099 с прицепом, в котором были дрова, сообщает пресс-служба Нацполиции области. В ходе осмотра инспекторы установили, что 35-летний местный житель перевозит в прицепе 2 свежеспиленных дерева акации. Документов на древесину у гражданина не было, зато в багажнике обнаружили бензиновую пилу.

И в тот же день в Голопристанском районе полицейские задержали двух мужчин, которые в 1,5 километрах от села в плавнях спилили 10 деревьев ольхи. Задержанными оказались 29-летний и 42-летний жители Старой Збурьевки, которые для добычи древесины использовали бензопилу. К своему мотоциклу они присоединяли длинные санки и переезжали по льду через речной пролив в плавнях.

Резали стволы на дрова и продавали жителям окрестных сел.

А сотрудники отделения Херсонской водной полиции обратились за поддержкой к депутатам Олешковского района с просьбой поддержать их в борьбе с вырубкой леса в районе села Казачьи Лагеря. Мол, идет конкретное уничтожение леса, хотя браконьеров и задерживают.

А у многих наших читателей, судя по их звонкам и письмам в редакцию «Гривны», душа болит за пропадающие на глазах леса.

Вот что написала нам Алла Рожук из Херсона: «Внимательно читаю в "Гривне" каждую статью, касающуюся наших лесов, и понимаю, что леса Херсонщины, или, как говорят в моей родной Старой Збурьевке, "сосна" планомерно уничтожается. Горько это осознавать...

Часто вспоминаю, как моя классная руководительница Анна Ивановна Кравец водила нас на интереснейшие познавательные экскурсии за село, в "сосну". Тогда сосенки в нашем лесу были нам, школьникам, кому по пояс, кому по колено. Анна Ивановна рассказывала, что до войны и сразу после нее весенние степные ветры поднимали настоящие бури из песка, которые заметали всё, что сажали збурьевчане на своих огородах.

Сельчанам приходилось разгребать песок на грядках ни раз за сезон, а что-то из культур – по нескольку раз пересеивать и пересаживать. И так было каждую весну. "Смотрите, детки, сосенки ведь еще совсем небольшие, а уже между ними травка растет. Травка связывает песок, и ему уже трудно подняться за ветром, – рассказывала нам учительница. – Теперь нет песчаных бурь, заметающих усадьбы и поля".

Мы, дети, очень любили такие походы в "сосну". С каждым годом всё больше радовались, что "оця сосенка була мені по коліно, а зараз – по плече". Для нас, школьников тех лет, сосняк был как храм – никто не мог себе позволить срубить деревце на Новый год.

А еще вспоминаю, как сажали наш лес. Как сейчас слышу, что квартальная Марфа Андреевна кричит моим родителям, что "в неділю – на сосну". Мне тогда лет 6–7 было, и я приставала к родителям, чтобы меня тоже с собой взяли. Берут, и в воскресенье едем сажать лес. На телегах мальчики подвозят воду в бочках и саженцы в ящиках.

Взрослые делают в песке отверстия, заливают в них воду и опускают в лунку маленькие, с ладошку, саженцы сосны с длинным корнем-хвостом. Мы вертимся у взрослых под ногами и просим, чтобы нам дали ковшики с водой – полить деревца. И радуемся, очень радуемся возможности быть причастными к такому хорошему делу. Домой возвращаемся уставшие, но гордые – мы сажали лес!

Рос лес, росли и дети. Где-то в конце 1960-х появились в нашем лесу грибы: маслята, потом белые и зеленушки. Помню, как мама выбрасывала собранные грибы, так как попросту не знала, что с ними делать. Но после разобрались и стали грибы и жарить, и мариновать.

Возможно, кто-то и не поверит, но мы, дети 1960-х, черпали из леса какую-то дивную энергию. В лесу мы проводили много времени. Проводили пионерские сборы и комсомольские собрания, ходили на первые робкие свидания, да и просто гуляли, наслаждаясь природой.

Прошли годы, дети, сажавшие наш лес, постарели. С болью в сердце видим и читаем, что какие-то заезжие дельцы вместе с местными (прости Господи), обделенными душой и умом, распоряжаются нашим лесом, рубят наше богатство.

А ведь в послевоенные годы то, что сейчас уничтожается, создавалось трудом десятков неравнодушных жителей Херсонщины. Кто дал им такое право? Ведь наш лес – это наше достояние. Моё и моей старенькой учительницы Анны Ивановны, моих односельчан, чулаковцев, кардашинцев, жителей Рыбальчего и всех тех, кто как я, мои дети и внуки, видя, как губят лес, просят у него прощения...»

Ольга Ляшок, "Гривна. Новый формат"