В начале 1902 года, пожалуй, одна из самых известных картин Михаила Врубеля – “Демон поверженный” – была показана публике в Санкт-Петербурге на выставке “Мир искусства”. Незадолго до этого события окружающие стали замечать у художника симптомы психического расстройства.
Воспоминания друзей и родных позволяют восстановить хронологию последних лет жизни Михаила Врубеля, о котором даже его лечащий врач – психиатр Усольцев – писал: “Он умер тяжко больным, но как художник он был здоров, и глубоко здоров”.
1901 год был отмечен крупным семейным событием – у Михаила Александровича Врубеля и его супруги Надежды Ивановны родился сын. Пара готовилась к этому событию очень весело, им казалось, что рождение ребенка не помешает их элегантной и светской жизни, они фантазировали, как уже с ребенком поедут за границу выставлять “Демона”.
Супругов ждало страшное огорчение – мальчик родился с раздвоенной верхней губкой, это глубоко поразило Михаила Врубеля. С того самого момента его близкие и знакомые стали замечать, что с художником происходит что-то неладное.
Врубель пишет портрет сына, которого назвали Саввой, причем придает его облику то выражение крайней тревоги, которую, вероятно, переживает он сам.
В начале 1902 года картина “Демон поверженный” была показана публике в Санкт-Петербурге на выставке “Мир искусства”. Вот что о той выставке вспоминает сестра жены Врубеля, Екатерина Ивановна Ге: “Михаил Александрович, несмотря на то, что картина была уже выставлена, каждый день с раннего утра переписывал ее, и я с ужасом видела каждый день перемену. Были дни, что “Демон” был очень страшен, и потом опять появлялись в выражении лица Демона глубокая грусть и новая красота… Вообще, несмотря на болезнь, способность к творчеству не покидала Врубеля, даже как будто росла, но жить с ним уже делалось невыносимо”.
В марте 1902 года Михаил Врубель впервые был помещен в частную психиатрическую лечебницу. В картине болезни художника преобладали идеи собственного величия, наступил период столь сильного возбуждения, что на полгода прервались свидания даже с самыми близкими людьми – женой и сестрой.
В сентябре того же года Врубеля перевезли в клинику психиатра Сербского, перевезли в одном пальто и шляпе, даже без белья, так как говорили, что он уничтожил все свои вещи.
В этой больнице дело пошло гораздо лучше, он писал совершенно логичные письма родным, а по совету доктора стал вновь заниматься живописью.
18 февраля 1903 года Михаил Врубель вышел из клиники, но был очень грустным, а к апрелю совсем “расклеился”: часто плакал, тосковал, говорил, что никуда не годен, работать вовсе не мог, хотя ему предлагали разные заказы.
3 мая 1903 года случилось несчастье – умер Саввочка, единственный ребенок Врубелей. Перед лицом этого горя Михаил Александрович вел себя очень мужественно, лично занялся организацией похорон, старался поддержать жену, которая была в отчаянии.
После похорон сына Врубели уехали в свое имение под Киевом, там художник стал сильно нервничать, требовал, чтобы его скорее везли в лечебницу. Кто-то посоветовал определить Врубеля в одну из психиатрических клиник Риги.
На этот раз болезнь была совершенно другого характера: от мании величия не осталось и следа, напротив, ее сменило полное угнетение. Врубель был уныл и грустен, считал себя ничтожеством и хотел лишиться жизни.
Осенью сестра художника перевезла его из Риги в Москву. В московской клинике он стал рисовать очень удачные портреты больных, но мысли его путались, Врубелю казалось, что и жена, и сестра тоже являются пациентами психиатрической больницы.
Рисунки, сделанные в клинике, были представлены на выставке московских художников, в них не было видно и тени болезни.
В этот период Врубель написал картину “Шестикрылый Серафим”, изображающую ангела с горящей лампадой, очень красивую вещь, выполненную жгучими и яркими красками.
На лето московские клиники закрывались, поэтому психиатр Сербский посоветовал поместить Врубеля в недавно открытую в окрестностях Москвы лечебницу психиатра Усольцева.
Переезд в клинику Усольцева оказал удивительную пользу: Врубель стал есть (до этого он отказывал себе в пище, считая себя недостойным еды), мысли его прояснились, он рисовал, писал письма родным и друзьям, а через два месяца настолько поправился, что вернулся домой.
К началу 1905 года жена стала замечать у Михаила Врубеля сильное возбуждение, он стал несговорчивым, раздражительным, непомерно тратил деньги на совершенно ненужные вещи. Жене художника пришлось “выписать” из Москвы психиатра Усольцева, который увез Врубеля в свою московскую лечебницу.
Усольцев действовал на больного успокаивающе. Оказавшись в клинике, Врубель начал спать, а бессонница всегда была одним из опасных симптомов его болезни. Родственники надеялись, что на этот раз болезнь не будет продолжительной, увы, но они ошиблись – возбуждение в очередной раз сменилось угнетением.
Сидя в саду в свое последнее лето, он как-то сказал: “Воробьи чирикают мне – чуть жив, чуть жив”. Общий облик больного становился как бы утонченнее, одухотвореннее.
Вот что сказал психиатр Усольцев, который как никто другой ценил Михаила Врубеля, понимая всю сложность его гениальной личности: “Часто приходилось слышать, что творчество Врубеля — больное творчество. Я долго и внимательно изучал Врубеля, и я считаю, что его творчество не только вполне нормально, но так могуче и прочно, что даже ужасная болезнь не могла его разрушить. Творчество было в основе, в самой сущности его психической личности, и, дойдя до конца, болезнь разрушила его самого… Он умер тяжко больным, но как художник он был здоров, и глубоко здоров”.
Джерело – Вгору
